Калли сидел, пристально наблюдая, что делается в узком проходе, который вел мимо кухни к заднему входу. Вскоре человек, которого позвали, вернулся вместе с другим. Этот другой немедленно приковал к себе внимание Калли.
Хаузер, любительница поесть, наслаждалась необычным, но вкусным блюдом. Она заметила перемену в лице своего спутника и повернулась в ту сторону, куда он смотрел. Пристально вглядевшись в лицо человека, который присоединился к троице, она узнала его по описанию Калли.
— Силкин?
— Да. Только не глазей на него. Смотри на меня и делай вид, что мы заняты разговором.
— Что ты собираешься делать?
— Ничего. Но ты можешь кое-что для меня сделать, — сказал Калли. — Если я прав, он должен вывести нас на Малика. Я хочу, чтобы ты вышла и обошла кругом здание. Там есть дорожка, ведущая от ресторана к соседнему магазину. Встань так, чтобы видеть и вход в ресторан, и то место, где дорожка соединяется с Брайтон-Бич-авеню. Если он выйдет через задний выход, последуй за ним. Я выйду через переднюю дверь и присоединюсь к тебе.
— А если он выйдет через переднюю дверь?
— Когда я выйду, дам тебе знак. Ты знаешь, как следить попеременно?
— Да, мы будем идти по разным сторонам улицы и время от времени меняться местами, чтобы он не видел позади себя одного и того же человека.
— Верно.
— Он знает тебя лично?
— Нет. Но я знаю его по отснятым фильмам, и я изучал его биографические и психологические данные, когда мы хотели завербовать его в Москве. Но мы с ним никогда не встречались.
Хаузер хотела было встать, но Калли удержал ее, положив ладонь на ее руку.
— Подожди, пока я скажу, тогда встань, нагнись, поцелуй меня в щеку и, выходя, махни мне рукой.
Калли продолжал незаметно наблюдать за Силкиным и его приятелями, поглощенными разговором.
— Иди, — сказал он вдруг Хаузер, которая встала, спокойно и хладнокровно, без тени страха выполнила его указание.
Человек с прищуренными веками посмотрел вслед Хаузер, но продолжал разговаривать. Калли ел свою кулебяку, краешком глаза наблюдая за Силкиным. Двойная дверь кухни распахнулась, и из нее вышел какой-то человек; повернувшись, он заговорил с кем-то находившимся на кухне.
Калли пристально смотрел на его затылок, на его покатые плечи, на то, как он стоял, отставив ногу. По коже у него пробежали мурашки. Человек слегка повернулся, и по профилю Калли сразу же узнал Малика.
Калли отвернулся и опустил голову. Он тотчас подумал о Хаузер. Если Малик выйдет через заднюю дверь и увидит ее или она попытается его остановить, ей не спастись. Каким бы хорошим полицейским она ни была, в каких бы трудных ситуациях ни оказывалась, она не могла тягаться с Маликом.
Он обдумывал, как ему действовать, если Малик направится к задней двери. Но он все равно опоздает. А если он подойдет к нему прямо сейчас, Малик успеет выскочить наружу, прежде чем он успеет задержать его.
Дилемма разрешилась сама собой. Подойдя к столу, где сидел Силкин, Малик внимательно осмотрел ресторан; его холодный подозрительный взгляд медленно двигался от столика к столику. Он не сразу заметил Калли, но когда заметил, глаза его вдруг расширились.
Удивленное выражение на его лице, однако, тут же сменилось насмешливой улыбкой. Он сунул руку за отворот куртки, заметив, что Калли выхватил револьвер, встал и медленно, твердым шагом направился через зал к столику возле кухни. При виде револьвера в зале послышались крики и вопли, посетители разбегались и прятались.
Малик держал рукоятку револьвера, заткнутого за пояс его брюк. По каким-то своим соображениям он не вытаскивал его. Калли с револьвером в руке подходил все ближе. В центре зала осталось лишь несколько парализованных страхом посетителей. Они заслоняли собой Малика.
Малик что-то сказал Силкину, опять улыбнулся и помахал Калли, прежде чем повернуться и побежать к задней двери. Силкин и трое сидевших с ним мужчин вскочили на ноги. Они встали живой стеной на пути в узкий коридор.
Калли продолжал идти вперед. В десяти футах от живой стены он остановился и прицелился в голову Силкина. Трое других держались за рукоятки своих револьверов, не вынимая их, однако, из кобуры.
Калли чуточку нажал на спусковой крючок.
— Выньте руки наружу, ребята, или я продырявлю вашему другу голову.
Никто из троих не понимал ни слова по-английски, но они ясно поняли значение угрозы.
— Не стреляйте, — крикнул Силкин по-русски.
Они повиновались, вытащив руки наружу.
Калли подошел еще ближе, целясь прямо в переносицу Силкину. Он ударил Силкина револьвером по виску, и тот повалился на пол, без сознания. Точным движением Калли ударил ребром ладони по шее человека с прищуренными веками, и тот упал на колени, с трудом переводя дыхание. Третьего Калли лягнул в пах, а когда тот согнулся в три погибели, ударил его коленом в лицо. Тот, скорчившись, держась обеими руками за переносицу, упал на пол. Четвертый даже не шелохнулся. Он стоял большой, почти квадратный, без малейшего страха глядя прямо в дуло пистолета Калли, и не выказывал никакого желания уступить ему дорогу.
