— Как вы уже слышали в главном зале, если у вас вообще есть уши, то меня зовут Аластор Грюм. Я ваш преподаватель по защите от тёмных искусств пока мистер Люпин будет отсутствовать. Всё что вам надо обо мне знать, это то, что я бывший мракоборец и нахожусь в оппозиции к текущему министерству магии. Меня там не любят и надо сказать это чувство полностью взаимно. Здесь я по личному приглашению директора Дамблдора с которым мы старые друзья и большее вас интересовать не должно. Вопросы есть?
В классе установилась зловещая тишина.
— Отлично! Что касается тёмных сил, то в отличии от министерства я верю в практический подход. Для начала, кто скажет мне сколько существует непростительных проклятий?
— Три, сэр. — Несмотря на попытку ответить первой Гермиона не успела, так как ответ от сестры Патил прозвучал, стоило только Аластору проговорить последнюю пару букв в слове.
— Правильно! Почему их так называют? — Аластор Грюм развернулся и похромал к доске на которой начал что-то записывать.
— Потому что за их применение нет прощения.
— Именно! Потому что за их применение прямая дорога в Азкабан без возврата! Министерство считает, что вам ещё рано изучать такие заклятья, но я считаю иначе! Вы должны знать, чего ожидать, вы должны знать против чего вы боретесь, вы должны найти другое место, чтобы прилепить свою жвачку, мистер Финниган! И я не только хорошо вижу, у меня отличный слух, мистер Финниган, и точная рука!
Бросок и кусочек мела ударяет гриффиндорца точно в середину лба.
— Уизли!
— Я, сэр!
— Встань! С какого заклятия мы начнём?
— Мой отец говорил мне про одно: империус.
— О да, твой отец знает об империусе всё. Это заклятье доставило немало неприятностей министерству. — Аластор покопался в разложенных на столе колбах и достал из одной из них паука.
Энгоргио!
Паук увеличился ровно в два раза.
Империо!
Телекинезом Аластор начал перемещать паука от ученика к ученику вызывая у тех бурную реакцию.
— Не бойся она совершенно безобидна: если укусит, то смерть мгновенна.
— Ааа уберите её от меня!
— Весело да? Что бы ещё такого забавного ей приказать? Может выпрыгнуть в окно?
Повинуясь движению палочки Чёрная вдова плюхнулась на стекло.
— Или утопить?
Всё веселье в классе, вызванное реакцией тех счастливцев которым повезло ощутить на себе касание паучьих лапок резко прекратилось.
— Хм… — Аластор довольно оглядел примолкших студентов, но к его удивлению нашёлся один ученик, выглядевший скорее скучающим, чем испуганным или шокированным. — Я смотрю вам не интересно, мистер Забини? Хорошо разбираетесь в тёмных чарах?
— В арахнологии, сэр.
— О? В арахнологии? Ах да…ваша матушка, наслышан, наслышан… Что ж могу вас понять, с такой репутацией единственного родителя обычные пауки не только не интересны, но и их упоминание порядком надоело. Продолжим.
Аластор прохромал обратно к столу с колбами и банками.
— Ну? Кто скажет мне следующее заклинание?
Выкрикивать с места больше никто не захотел, но постепенно ученики поднимали руки.
— Ты? Долгопупс?
— Лонгботтом, сэр.
— Ну, какое второе заклятье?
Невилл мрачно посмотрел на издевательски исковеркавшего его фамилию преподавателя и уже примерно понимая, чего он пытается добиться сделал ответный ход.
— Авада Кедавра, убивающее проклятье.
Аластор Грюм от неожиданности растерянно моргнул.
— Гм…верно, убивающее проклятье, Авада Кедавра…не все знают, но только один смог выжить после этого заклинания, хотел бы я знать как у него это получилось… Это сильное заклинание проходит сквозь любые барьеры и защиты…от него конечно можно увернуться, но это получается не у всех и не всегда. Чтобы оно стало действенным недостаточно просто повторить формулу и взмахнуть палочкой, о нет…недостаточно. Чтобы заклинание обрело свою разрушительную мощь вы должны ненавидеть, ненавидеть так сильно, чтобы желать немедленной смерти тому, на кого направляете палочку. Никто из вас не способен на подобное, вы ещё ничего не видели в своей жизни и даже если вы все разом произнесёте эту формулу и направите на меня свои палочки, то я даже не чихну.
Аластор Грюм посмотрел на учеников и его взгляд опять споткнулся на Блэйзе Забини.
— Какие знакомые глаза, мистер Забини, вы не перестаёте меня удивлять, я повидал много таких глаз и мне знакомо как оно бывает. У меня у самого такие же глаза, как у вас, мистер Забини.
Учащиеся недоумённо вертели головами сравнивая искусственный и живой глаз Аластора и Блэйза в полном недоумении, так как между ними они не видели ничего общего.
— Такие глаза у тех, кто видел смерть и не просто смерть, а убивал, много убивал, убивал собственными руками и видел, как последние дыхание покидает ещё недавно живое тело … вы ведь убивали, мистер Забини, не так ли?
В классе установилась гробовая тишина.
