Гриффиндор. Хотя конечно я могу и ошибаться на счёт последнего и нападение на этого незадачливого фотографа и кошку завхоза есть часть жуткого плана Тёмного лорда или официально декларируемые принципы факультета Гриффиндор просто не соответствуют настоящим? — И не шипите на меня, Минерва, вы же всё-таки не животное. — Повторяю ещё раз, пока ещё директор Дамблдор, Гарри Поттер действовал по моему поручению и к нему не может быть никаких вопросов, а вот к компании ваших любимых Гриффиндорцев есть вопросы.
— Неужели, мистер Малфой?
— Именно так! Корнелиус, прошу вас.
— С данного момента Гарри Поттер официально зарегистрирован в качестве волшебника змееуста и соответственно это является ответом на то как он оказался во всём этом замешан. Так же ясно, как Джинни Уизли попала в Тайную Комнату — её провёл призрак, но вот как открыли вход трое учащихся второго курса с факультета Грифиндор Невил Логнботом, Рон Уизли и Парвати Патил совершенно непонятно. У них нет ни таланта к змееречи, ни призрака, как у младшей Уизли, так как у них это получилось? Или может я, Корнелиус Фадж, кавалер ордена Мерлина первой степени, и глава попечительского совета Хогвартса, мистер Люциус Малфой, чего-то не знаем и у вас на факультете Гриффиндор теперь принято раздавать всём желающим артефакты с призраками? Я очень надеюсь что это не так и хотел бы от лица Министерства Магии услышать объяснения данному казусу.
— Мне нечего сказать вам, Корнелиус. Дети потеряли память.
— Ах да, память… Очень не вовремя Локхарт решил поживиться чужим успехом, такая карьера была загублена, такая карьера… Ваша удача директор, что Гарри Поттер пострадал меньше всех и смог передать откровения Локхарта и частично помешать ему с наложением чар, иначе ко всему преподавательскому составу Хогвартса были бы претензии от аврората и даже ваше председательство в магическом суде было бы под вопросом, Альбус.
— Вы в последнее время весьма смелы Фадж и как мне кажется утратили путеводную нить Света, соблюдайте осторожность в таких тонких материях, как величие магии или это может плохо кончится.
В голове министра магии зазвенели тревожные колокольчики, сердце его начало колотиться в бешенном темпе, на висках вздулись крупные сосуды, а в животе словно образовалась льдышка и внутренности как бы скрутило от этого внезапного холода.
— … Очень интересные формулировки звучат сегодня в этих древних стенах, — медленно и безэмоционально проговорил Корнелиус Фадж. — Если вы думаете, что статус великого мага позволяет вам плевать на закон, то я вынужден вас разочаровать — это не так. И даже тот факт, что я когда-то по наивности и неопытности прислушивался к вашей так называемой «мудрости» не означает, что я буду вашей ручной собачонкой всю свою оставшуюся жизнь и да, я вам крайне не рекомендую,
Да́мблдор, сейчас отпускать реплики по поводу оставшегося срока моей жизни или карьеры в качестве министра.
Взгляд блекло карих глаз министра встретился со спокойным взглядом сероголубых глаз Альбуса Дамблдора, некоторое время они молчали как и все присутствующие, после
чего министр не говоря ни слова развернулся и подхватив Люциуса Малфоя под руку вышел из кабинета директора.
…
— Это просто возмутительно! Что он о себе возомнил, говоря с вами в таком тоне?!
— Не надо, Миневра, в этом нет нужды, хотя всё равно спасибо за слова ободрения.
— Каково будет наше решение по этому вопросу, Альбус?
— Я думаю, что частично Малфой прав и это стоит сделать уроком для них, но просто наказать это будет слишком несправедливо: я предлагаю снять с Джинни двадцать балов, с остальной троицы по десять и наградить их пятидесятью балами за смекалку, отвагу и доброе сердце.
***
— Покрлятый старикашка похоже совсем из ума выжил?! Угрожапт мне?! Да он рехнулся!
Корнелиус Фадж после Хогвартса направился в одно весьма непростое заведение с отдельными кабинетами и там изрядно набрался огневиски в компании Люциуса Малфоя. Язык у него уже порядочно заплетался, но нервозность от брошенного Дамблдору вызова заставляла его заливать в себя всё новые и новые порции коллекционного напитка. Люциус Малфой так же отдавал должное дорогостоящей выпивке празднуя спасение артефакта, отданного ему на попечение самим Тёмным лордом. Он был более умерен в употреблении спиртного и по этому следил за стейками дозревавшими на специальной жаровне возле их столика. Речь министра становилась всё более и более невнятной, но это было только внешнее проявление опьянения и для
