В пассажирском отсеке флайбота сразу после старта воцарилась ватная тишина, на информационно-обзорных экранах видимости почти никакой, — снаружи бесновалась снежная буря, и лишь изредка в поле зрения внешних видеодатчиков попадали смутно очерченные контуры ледовых пиков.
Примерно через четверть часа, когда флайбот поднялся выше слоя облачности, Клейн включила автопилот, и развернула кресло, посмотрев на пассажиров.
Трегалин дремал, Кирсанов неотрывно смотрел на экраны, куда транслировалось изображение облачных замков, освещенных ярким, но не греющим полуденным солнцем.
— Как самочувствие? — спросила Герда.
Иван Андреевич оторвал взгляд от экранов. Его сухощавое лицо, покрытое бронзовым космическим загаром, не отражало ни восторга, ни подавленности — двух чувств, которые попеременно овладевали большинством попавших на Эригон туристов.
— Спасибо, все в порядке. Мы запаслись локальными компенсаторами тяготения, так что — особых неудобств лично я не испытываю.
— Вопрос можно?
— Конечно.
— Мне не совсем понятно, что делают археологи на Эригоне? А тем более на территории северного материка, ведь там никогда не существовало колониальных поселений.
— А мы с Александром не занимаемся историей поселений времен «Великого Исхода». — Ответил Кирсанов. — Эта эпоха уже достаточно полно изучена поколениями наших предшественников.
— Тогда я совершенно ничего не понимаю. — Нахмурилась Герда, отчего у нее на лбу образовались две едва приметные вертикальные морщинки. — Эригон — мертвый мир. Вернее — почти мертвый. Жизнь здесь скудна, представлена в основном простейшими микроскопическими формами. От их жизнедеятельности могла образоваться нефть, что добывает моя компания, но какие
Иван Андреевич на минуту задумался. Он размышлял над тем, стоит ли скрывать истинные цели своего визита на Эригон?
Пожалуй, большого смысла в скрытности нет. Всякий, кто интересуется историей, планетологией и хоть немного разбирается в биологии, спокойно придет к тем же выводам, что сделал я. — Мысленно рассудил он. — Почему раньше нечто подобное не пришло никому в голову? — Спросил себя Кирсанов и сам же ответил: — Не до того было. Поселенцы боролись за выживание, затем Эригон начал стремительно пустеть, век от века сокращая численность своего населения. Да и рука первой Конфедерации Солнц чувствуется, — Эригонский кризис, когда из-за контроля над данной звездной системой едва не столкнулись в вооруженном конфликте Окраина и Центральные Миры Обитаемой Галактики, пробудил историю, которая древнее нашей, человеческой… Неудивительно, что цепь открытий, начавшаяся именно тут, в свое время легла под гриф «секретно».[11] Сколь ни парадоксально звучит, но теперь, когда история древних рас стала всеобщим достоянием, до Эригона вновь никому нет дела, — сколько за последние десятилетия открыто миров, куда более информативных и захватывающих, чем ледяной шарик и его покрытые все теми же льдами луны?… Да без счета. Одно скопление О'Хара чего стоит. Не удивительно, что Эригон с его тайнами оказался позабыт в потоке новейших исторических открытий.
— Мисс Клейн… — Наконец произнес Кирсанов. — Вот вы занимаетесь добычей нефти. А как она образуется, знаете?
— Конечно. — Герда улыбнулась краешком губ. — У основания ледников, на границе с корой планеты много пресноводных озер в естественных пещерах. Там живут микроорганизмы. Из массы отлагающейся на дно органики в конечном итоге и получается нефть.
— Не совсем так. — Остановил ее Иван Андреевич. — Дело в том, что вы сильно упрощаете процесс, и сокращаете его во времени. Позвольте, я поясню: действительно теплые воды и обитающие в них представители микрофлоры и микрофауны — это предпосылки для образования нефтяных месторождений, но масштаб озер тут не подходит. Нужны океаны, — первобытные океаны планеты, на которой жизнь начинает свои первые шаги, тогда действительно примитивные микроорганизмы получат возможность безудержно плодиться в мутных, теплых водах и так же быстро умирать, исполнив свой немудреный жизненный цикл. Их микроскопические тела, незримые для нашего глаза, опускаются на дно и отлагаются
Часть из них, вместе с водами теплого океана, — продолжил пояснить Кирсанов, — просачиваясь сквозь трещины материковых пород, заполняет скрытые полости планетной коры, где из органических отложений под действием давления и высокой температуры недр, на протяжении миллионов лет образуется нефть.
— Вы что-то путаете. — Ответила Герда, выслушав археолога. — Может быть именно так происходит на других мирах, но Эригон всегда был холодной планетой, где вода в подавляющем большинстве случаев — это лед.
— Не всегда, — покачал головой Иван Андреевич. — Если предположить, что Эригон на протяжении всей своей геологической истории был покрыт панцирем льда, откуда в атмосфере планеты появился высокий процент кислорода? Будь ваша родина мертвым, покрытым льдами шаром, вы бы никогда не нашли тут нефти, уже поверьте моему опыту.
