— Планета, которую видно на небольшом экране — Эригон. А флуктуации говорят в пользу того, что наш кибрайкер замурован внутри неуправляемо приближающегося к кромке атмосферы отсека, очевидно, мы видим фрагмент достаточно древней модели войскового транспорта.
— Эригон? — Фредерик нахмурился. — Что ж, информацию легко проверить. Патрульное звено «Х-страйкеров» способно совершить прыжок в систему Эригона, затратив не более получаса на гиперпространственный переход. Если кибрайкер там, мы возьмем его. Подготовить группу мнемонического прикрытия. Разрешаю действовать предельно жестко, — этот человечишка слишком много возомнил о себе. Выкачать из него всю информацию и пусть себе падает.
Десантно-штурмовой модуль, в сопровождении звена «Х-страйкеров» совершил обратный переход, осуществив «всплытие» из пучин гиперсферы в районе высоких околопланетных орбит Эригона над северным полушарием планеты.
Данные предварительного сканирования, полученные непосредственно перед включением генераторов низкой частоты, позиционировали отсек древнего войскового транспорта с точностью до нескольких метров.
«Х-страйкеры» образовали построение прикрытия и под их защитой штурмовой модуль начал маневр сближения с объектом.
Герберт за истекшие сутки дважды испытывал глухие приступы отчаянья, граничащие с обреченной злобой. В первый раз, когда он не сумел предугадать действия ганианцев, вынудивших его произвести аварийный отстрел модуля от транспортного корабля, во второй — когда
Ощущения кибрайкера трудно передать словами. Что-то натянулось внутри, как струна, и вдруг оборвалось, чувство проскользнуло на уровне подсознания, интуиции, а мгновенное включение кибермодулей лишь подтвердило безошибочность наития: с одного из направлений пространство не сканировалось, там, как будто образовался сгусток нематериальной субстанции, поглощающий излучение.
Мнемоническая блокада. Герберта охватила дрожь, но он все же смог подавить чувство обреченности. Его не атаковали, однако со стороны заблокированного для сканеров пространства к дрейфующему отсеку, несомненно, приближался космический корабль — мнемоническое воздействие усиливалось.
Глаза Герберта вспыхнули недобрым огнем.
Откуда тут взяться мнемоникам? Хайт не строил иллюзий, он знал ответ: место его выхода на канал гиперсферной частоты вычислили, и теперь по приказу хозяина «Нового Света» сюда направлена группа захвата.
Игра шла на баснословно высокие ставки, по предельно жестоким правилам. Он где-то допустил ошибку, и противник не преминул тут же воспользоваться ей.
Казалось бы, какое сопротивление способен оказать человек, замурованный в автономном отсеке, дрейфующем по воле гравитации и полученного в момент отстрела ускорения в сторону укутанного покрывалом облачности, голубовато-белого шара планеты? Разве он не больше чем пылинка, подчиненная тяготению Эригона?
Все так. Но Герберт предвидел и худший исход, хотя отчаянно пытался избежать его.
Он сидел в кресле противоперегрузочного пилот-ложемента, одного из четырех, смонтированных в аварийном отсеке, по количеству штатных членов экипажа войскового транспорта. Сдаваться он не собирался, хотя понял, что жестоко просчитался — мстительный де Ритторен решил, что миллион кредитов — это слишком для кибрайкера дважды осмелившегося потревожить главу могучей корпорации.
Они меня вычислили.
Теперь о деньгах стоило забыть. Герберту предстояла схватка за собственную жизнь, и он при всем желании уже не мог уклониться.
Оставалось лишь одно, — принять вызов, хотя если быть точным — перчатки ему никто не бросал — десантно-штурмовой модуль, всплывший из пучин гиперсферы под прикрытием четырех «Х-страйкеров», шел в коконе глухой мнемонической защиты, а те, кто находился на борту посланы просто убить Герберта, а затем они доберутся и до ничего не подозревающих Кирсанова с Трегалиным.
Все, кто так или иначе стоял сейчас между артефактами и корпорацией «Новый Свет», были приговорены. Хайт даже не задумывался в эти роковые минуты, что пожилого археолога и сопровождавшего его мнемоника в данном случае приговорил он сам.
Кто, спрашивается, давал право тому же Герберту затевать торговлю сделанными не им открытиями?
Здесь проявлялась суть извращенной психологии кибрайкеров, каждый из которых почему-то считал, что любая информация, попавшая ему в руки, должна быть использована в личных целях, не взирая, кому она принадлежит по праву, и какие последствия повлечет за собой ее безрассудное разглашение.
Кибрайкеры практически никогда не наблюдали реальных последствий предпринимаемых ими виртуальных атак. Они не видели смерти и горя «лицом к лицу», поэтому любая трагедия оставалась для них лишь абстракцией.
Однако на этот раз, на примере Герберта Хайта злонравная, мстительная, а порой — справедливая Судьба, похоже, вознамерилась исправить некоторые упущения.
