– Куда вы идете, моя прелестная дева? – беспечно спросил Люк, как будто в этот день в его жизни не было никаких забот.
– Я иду в Лондон, чтобы повидаться с королевой, – ответила она, вдруг почувствовав себя легкомысленной девочкой, и убрала с глаз непослушные локоны цвета золота, решив не обращать внимания на их непокорный каскад, спадавший у нее по спине.
– Можно мне с вами? – спросил он, и это произошло. Ее сердце открылось ему навстречу. Смеющиеся глаза темноволосого виконта Фарензе обещали самое невозможное в тот миг, когда они встретились как равные, которыми должны были быть, но уже не были.
– Слишком хорошо, – грустно призналась Хлоя и уставилась на огонь, чтобы глаза не выдали воспоминаний о том, кем они могли стать друг для друга.
В их глубине больше не таились мечты о сказочных замках где-то в Испании. И откуда бы им там взяться, когда она десять лет убеждала ту мечтательную девочку, что между лордом Фарензе и матерью Верити Уитен не может быть ничего общего.
– Если бы все было иначе и тогда и сейчас, – печально добавила она, и ей послышался с трудом сдерживаемый им стон сожаления о том, что могло бы быть, если бы не их дочери и их обязательства перед ними, делавшие все невозможным.
– Пора перестать делать вид, что мы ничего не значим друг для друга, миссис Уитен.
– Нет, только так мы можем защитить себя. У меня есть Верити, у вас Ив, и это всегда будет непреодолимой преградой для того, чтобы мы стали друг для друга чем-то иным, кроме господина и служанки. И вы это знаете. А теперь, прошу меня извинить, после такого тяжелого дня вы, должно быть, утомлены и хотите поскорее с ним покончить, – со скромным поклоном сказала Хлоя.
В сгустившемся полумраке, отбрасывавшем тень на лицо Люка, она видела только его белую рубашку с воротником и черным галстуком. Ей так хотелось бы иметь право подойти к нему, ощутить ладонями прохладный лен, а под ним горячее мужское тело, дать Люку утешение, которое в этот скорбный день не мог ему дать никто другой. Но она утратила это право в тот день, когда родилась Верити, поэтому, спрятав руки в своих черных юбках, Хлоя замерла в ожидании прощальных слов, которые освободят их обоих от этого жгучего разочарования.
– Я и правда устал, – со вздохом сознался Люк Уинтерли, словно стыдился своей слабости.
– Вы всего лишь человек, милорд, как бы вы ни пытались доказать обратное. Вам нужно хорошенько выспаться после тяжелой дороги, ночного бдения и всего, что пришлось пережить сегодня, – ответила Хлоя.
– Да с тех пор, как я увидел вас, мне ни разу не удавалось спокойно спать под этой крышей, – раздраженно выпалил он, как будто только полный идиот мог предполагать, что он способен сделать это теперь.
Она предложила ему все, что могла, не поступясь своей честью, – тепло и понимание, а он швырнул их ей назад, словно они только разозлили его. Невозможный человек. Такой непохожий на всех остальных людей.
– Я должна вернуться к своим обязанностям, – сказала Хлоя, как от ожога отдернув руку, которую машинально протянула ему.
– Клянусь богом, если я пожму вашу руку, вы не обрадуетесь, – проскрежетал Люк сквозь стиснутые зубы.
– Потому что я сохраняю хладнокровие и говорю разумные вещи? Если так, вы просто глупец.
– Так давайте посмотрим, до какой степени доходит моя глупость. Тогда, может, в следующий раз вы будете осторожней в выражениях, – грубо бросил он таким хриплым голосом, что губы Хлои невольно изогнулись в дрожащей улыбке.
Это был милорд Фарензе в своем самом медвежьем обличье, и ни один другой мужчина не мог бы вызвать в ней эту бурю чувств. Ее руки кололо от желания дотронуться до его атлетического тела, погладить его лицо, запустить пальцы в длинную гриву цвета воронова крыла, прижать к себе и слиться с ним в поцелуе, чтобы заново увидеть, как он отзовется на ее прикосновение, на ее чувства.
Искушение сделалось таким сильным, что все ее ощущения обострились в блаженном предвкушении этой близости. Как знаком, соблазнителен и опасен он был. Желание стать с ним одним целым захватило Хлою с непреодолимой силой, все тело вспыхнуло, как от удара молнии. Она наклонилась к нему…
Нет! Тело чуть не подвело ее, как десять лет назад. Тогда Хлое мучительно хотелось быть любимой. Неудивительно, что полный горечи и сдержанной силы, красивый лорд Фарензе пробудил в ней самые безумные мечты, с которыми она должна была покончить. Он смог сделать это и теперь, одним своим присутствием показав, что ее мир никогда не будет застрахован от любви. Но у нее есть дочь, которая важнее и его, и ее самой, и всего остального.
