Ровена Уэстхоуп, вдова двадцати четырех лет, вернувшись в родной дом после гибели мужа на войне, вела тихую, скучную жизнь, как и должно в ее положении. Выручая непоседливую младшую сестру из очередной переделки, женщина знакомится с Джеймсом Уинтерли — представителем аристократического рода. Первое отталкивающее впечатление, которое мужчина производит на нее, несмотря на красоту и видимые достоинства, при ближайшем знакомстве сменяется сначала интересом, а потом и влюбленностью. Происходит это после того, как, нарушив приличия, Ровена подслушивает под окном его откровенный разговор с братом. Она понимает, что Джеймс совсем не такой человек, каким кажется. В его жизни немало тайн, боли и потерь. Несмотря на то, что они из разных миров, у Джеймса и Ровены много общего, и они могут помочь друг другу обрести счастье.
— Мистер Уинтерли очень красив, не так ли? — томно вздохнув, произнесла Мэри Карлинг.
— Такому франту самое место в Лондоне, сейчас туда как раз съезжается весь высший свет к началу сезона, — ответила Ровена.
— Не пытайся сменить тему, Ровена Уэстхоуп. Тебе двадцать четыре, а это возраст чувственности. Хочешь сказать, тебя не способен заинтересовать молодой, красивый и богатый джентльмен? Не представляю, как Калли Лафрен удалось затащить его утром в церковь, — с усмешкой проговорила Мэри, — впрочем, я благодарна ей за это, может, сегодня мистер Уинтерли удостоит нас своим вниманием?
Ровена украдкой взглянула на высокого, статного и, да, очень красивого брюнета и тут же опустила глаза. Мистер Уинтерли смотрел на нее! Одного этого взгляда оказалось достаточно, чтобы ее охватило волнение.
— Не обольщайся, Мэри, внимания мистера Уинтерли достойны лишь девицы на выданье с солидным приданым, — язвительно проговорила Ровена. — Состояние ему сейчас пригодится, ведь он купил поместье Брекли, а от дома остались едва ли не руины, — добавила она нарочито спокойным тоном. — Да, этот мужчина, безусловно, привлекательный, но слишком тщеславный и надменный, чтобы вызвать у меня интерес. Кроме того, в нем нет ничего достойного восхищения, кроме того, чем наделила его природа.
«А природа не поскупилась», — отметила Ровена про себя.
— Ты либо святая, либо лгунья, дорогая моя подруга, — усмехнулась Мэри и поспешила отвернуться, заметив обращенный на них взгляд мистера Уинтерли. — Желаешь продемонстрировать, что он не достоин твоего внимания?
— Ты жена и мать, Мэри Карлинг, тебе лучше знать.
— Я вышла замуж за Карлинга, едва окончив школу, — произнесла та и бросила на мужа взгляд, в котором была любовь, окрепшая за шесть лет, и зарождающееся легкое раздражение. — Но скажу, что твой мистер Уинтерли достоин твоего и второго взгляда, а также третьего и четвертого.
— Он не мой, хочу заметить. Уинтерли знает, что красив и станет ценной добычей для охотниц за мужьями. Даже слишком ценной, на мой взгляд.
Ровена вложила в каждое слово всю холодность, на которую была способна, и отвернулась, перехватив взгляд зеленых глаз необыкновенного оттенка, желая выразить презрение к молодому джентльмену. Она стояла в тени векового тиса и была уверена, что остается незамеченной, пока не появилась Мэри, засыпавшая подругу неуместными вопросами. Теперь из-за нее Уинтерли смотрит на Ровену так, будто она может бросить ему в спину жабу, стоит только отвернуться. Будь ей десять лет, как непоседе Эстер, она, несомненно, так и поступила бы, но подобное поведение немыслимо для здравомыслящей молодой женщины, к тому же вдовы.
— Лично у меня молодые люди, знающие себе цену, теперь вызывают симпатию. К тому же готова поспорить на свою лучшую шляпку, этот Уинтерли еще и прекрасный любовник. — Мэри позволяла себе временами коснуться интимных тем, хотя Ровена не желала обсуждать личную жизнь даже с близкой подругой. — Когда я смогу наконец подарить Карлингу второго сына, надеюсь, я буду еще достаточно молода и привлекательна, чтобы выяснить это, пока столь ценный экземпляр не увела у меня из-под носа какая-нибудь предприимчивая красотка.
— О, Мэри, что за ужасные вещи ты говоришь! Мы ведь всего несколько минут назад исповедовались перед Богом в наших грехах. Надеюсь, все, что ты сказала, не серьезно?
— Тихо, — прошептала Мэри и опасливо огляделась, чтобы убедиться в отсутствии невольных свидетелей их с Ровеной разговора, неподобающего старшей дочери викария. — И поэтому ты прячешься здесь и подглядываешь? Это то, чему ты научилась от своей свекрови? Если так, то хорошо, что она решила уехать и жить со своей сестрой, а тебя бросить на произвол судьбы, иначе и ты вскоре превратилась бы в зануду, завела несколько визгливых собачонок, а это серое платье было бы самым ярким в твоем гардеробе и считалось бы праздничным!
— Это особый и очень редкий оттенок серого, называется «голубиное крыло». Между прочим, хочу заметить, что матушка Уэстхоуп была милостива ко мне, впустив в свой дом, когда я приехала из Португалии, имея при себе не многим более того, что было надето на мне. Я оставалась с ней дольше, чем мы обе предполагали, из-за того что она была безутешна от горя, и нашла в себе силы уйти, лишь когда мы смогли оправиться от потери Нейта.
Ровена защищала себя и мать покойного мужа, но с каждой минутой все отчетливее понимала, что Мэри во многом права.
— Какая, к черту, доброта, Ро? Эта старая грымза использовала тебя! — Как только речь заходила о ненавистной ей «матушке Уэстхоуп», подруга тут же забывала о манерах и превращалась в несносную девчонку. — Ты стала для нее бесплатной прислугой! Уверена, что не прошло и дня, чтобы она не упрекнула тебя в том, что ты жива, а ее драгоценный сынок нет. Очнись, дорогая моя, тебя унижали и попрекали слишком долго, пора возвращаться к нормальной жизни. И этот мужчина способен тебе помочь.
