Майя в ужасе открыла глаза, пытаясь сообразить, откуда идет звук. Перед глазами было темно, и она вдруг поняла, что прижимается лицом к чему-то теплому и твердому. Уперлась в это руками и попыталась приподняться, но оно не отпускало и тянуло ее вниз к кровати. Майю охватил страх, она стала бороться, пытаясь сесть, и, только посмотрев вниз, вдруг поняла. Уилл. В ее постели. Какого…
– Доброе утро, – неуверенно сказала она.
– Доброе утро.
Когда он увидел ее, с его лица сбежало сонное мечтательное выражение, сменившись удивлением и смущением.
– Извините, забыл, что у меня включен будильник. Сегодня выглядите гораздо лучше. Как вы себя чувствуете?
– Честно? Мне немного неловко.
Уилл спал с лица, а она вспомнила каждую секунду их поцелуя сегодня утром. Или вчера вечером. Когда это было? Прежде чем ей удалось подобрать нужные слова, у нее заурчало в животе.
– Вы голодны.
Майя села и потерла глаза.
– Дайте мне минуту, чтобы окончательно проснуться, и я приготовлю что-нибудь на завтрак.
– Не приготовите.
Его властный тон заставил ее напрячься.
– Я в порядке. Идите вниз, я спущусь через минуту. – Она пригладила волосы, стараясь выглядеть спокойно, будто проснуться в одной постели с мужчиной, в которого с каждым днем все больше влюблялась, для нее обычное дело.
– Майя, завтраком займусь я. И не спорьте. Спускайтесь, когда будете готовы.
Уилл вышел, не дав ей возможности возразить. Когда дверь за ним закрылась, Майя уронила голову на руки, не зная, куда деваться от стыда. Во сне она вцепилась в него как безумная, и теперь он наверняка сбежит при первой же возможности. Это какая-то бессмыслица. Ее воспоминания о поцелуе были наполнены теплом, радостью и наслаждением. Но она не видела того Уилла в человеке, с которым проснулась сегодня утром. Хотя стоит ли удивляться. Она вспомнила, как вела себя спросонья. Пытаясь вырваться, практически колотила его кулаками в грудь. Будто мало того, что ее вырвало у него на глазах.
Майя застонала, быстро накинула чистую одежду и направилась на кухню.
Уилл нашел зерновые хлопья и фрукты, накрыл стол к завтраку. На рабочем столе стоял чайник с заваркой и две чашки. Ему даже удалось найти молочник. Этот парень быстро учился. Он вышел из кладовки, и Майя осторожно улыбнулась ему, не зная, стоит ли упоминать о ночном поцелуе. С чего начать? Нет, она еще не успела разобраться в том, что чувствует, и уж тем более не хотела обсуждать это с ним.
– Очень мило с вашей стороны, – нашлась она.
– Ничего особенного. Садитесь. Ешьте.
Она повиновалась, пытаясь получить удовольствие от своего нового положения, поскольку никогда не была объектом чьей-то заботы. Однако резкость Уилла заставляла ее нервничать.
– Так что вы намерены сегодня делать? Ощущение тепла рассеяло ее сомнения. Он старался. Просто поразительно, как изменились их отношения. Теперь у нее даже не возникало вопроса о том, что он может уехать до конца недели.
– Даже не знаю. Вчерашний день немного выбил меня из колеи. Надо посмотреть записи, там указано, что мы должны готовить сегодня.
– Я имел в виду не то, чему вы собирались учить меня сегодня, а то, как вы намерены вылечиться.
Майя подняла на него глаза, и хотя голос его звучал резко, черты выражали не злость, а тревогу. Ее улыбка расплылась шире. Он по-прежнему старался ее оберегать.
– Я уже здорова. – Она с радостью готовилась начать новый день теперь, когда стало ясно, что Уилл остается. – И сегодня научу вас готовить курицу в вине! А потом собираюсь испечь сотню пирожных.
По его лицу она видела, что он не мог решить, стоит ли читать ей очередную лекцию. В конце концов, его встревоженное выражение сменилось подобием улыбки, и она поняла, что он согласился. «Вот и хорошо», – подумала она. Не могло быть и речи о том, что она проведет вне кухни два дня подряд, и ее обрадовало, что Уилл это понял.
– Может быть, научите меня печь пирожные. Хотя к девяносто девятому я, пожалуй, повешусь.
– А у меня есть выбор?
– Пожалуй, нет.
Он улыбнулся, и Майя растрогалась до глубины души. Она думала обо всем, что Уилл сделал для нее вчера, что видел и слышал. Согласиться с ним – самое меньшее, что она могла сделать.
Он, видимо, почувствовал ее волнение.
– Если вам будет легче, могу сделать вид, что есть.
Зачем он вызвался печь пирожные? Почему намертво застрял здесь? Ответ прост. Майя.
Еще несколько дней назад его мозг взывал: «Уезжай». А теперь, даже сознавая, что рискует и однажды все может обернуться болью, Уилл этого не сделал. Рядом с Майей чувствовал себя таким счастливым, как никогда. Внутренний голос утих, хотя и не окончательно.
Уилл испугался вчера, подумав, что Майя серьезно больна. Боль от потери Джулии ожила в сердце с новой силой, а мысль снова пройти через это приводила в ужас. И чем ближе становилась Майя, тем больше пугала.
