Они дошли до дорожки, скрывавшейся под сенью больших деревьев, и Майя, как всегда, остановилась, чтобы посмотреть на свой коттедж. Яркое летнее солнце играло на его стенах, вдыхая жизнь в старые камни, а разноцветное море луговых цветов менялось с каждым дуновением ветерка. Она закрыла глаза и подняла лицо навстречу солнечному теплу. И подумала, как думала каждый день, какое счастье, что она нашла это место, дарившее радость и мир ее душе. Но Уилл прав, она может быть счастлива не только здесь.
Подойдя сзади, он положил руки ей на плечи, она прислонилась к нему, радуясь тому, что может это сделать. Он предлагал ей все, что мог дать, ей оставалось только брать. Его руки скользнули вокруг ее талии, он прижал ее спиной к себе и поцеловал в шею.
– Здесь в самом деле очень красиво, – прошептал он.
Майя слегка приподнялась, прижимаясь макушкой к его подбородку. Он поцеловал ее в висок, она не смогла сдержать стона наслаждения. Уилл гладил ее бедра и живот, губы скользили по шее. Майя затаила дыхание и, прикусив губу, отдалась переполнявшим чувствам.
Уилл решительно повернул ее лицом к себе и крепко обхватил, наконец прижавшись губами к ее губам. Это прикосновение заставило Майю резко очнуться. Какой бы счастливой ни была, она не забыла, что у них еще остались нерешенные вопросы, обиды, которые надо преодолеть, прежде чем Уилл решится на это, как бы оно ни называлось. Утренний поцелуй был не менее сладким, чем сейчас, но это не помешало ему через несколько часов спрятаться в свою раковину.
Майя уперлась руками ему в грудь и отступила, тяжело дыша, борясь с желанием обнять его за шею. Она понимала, что не может дать себе воли. Если Уилл ее любит, пусть перестанет отстраняться. Майя не хотела отказывать Гвен, по крайней мере сегодня. Но с его помощью сделала это и почувствовала себя лучше и свободнее, поняла, что поступила правильно. Теперь она хотела того же от Уилла и знала, что он утаил часть своей истории, и если он не готов сделать шаг вперед, как она, им лучше расстаться.
– Майя? – Уилл удивился внезапной смене ее настроения.
– Извини. – Майя пошла вниз к реке.
– В чем дело? Что-то не так?
Если они хотят дать волю влечению, продолжать связь, с каждым часом обретавшую все большую реальность, ей нужно знать, что Уилл до конца откровенен с ней.
– Ты упоминал приемного отца. Мне хотелось бы узнать, что с ним случилось?
– Сейчас? Ты сейчас об этом думаешь? Хочешь поговорить о моих родителях?
– Я хочу узнать тебя. – Она погладила его щеку и с тихой улыбкой заглянула ему в глаза, гадая, услышит ли он за этими словами то, что она хотела знать на самом деле. «Готов ли ты к этому»?
Он и не думал отгораживаться от нее, возвращаться к тихой, застывшей, холодной ипостаси своего существа. Но реакция Майи его поразила. С утра она, похоже, не хотела близости, и он оставил ее в покое. А когда начал возиться с пирожными, весь мир отступил на второй план. Его руки сами делали работу, не требуя от него почти никакого участия, будто вспомнили долгие часы, проведенные на кухне с Джулией. Когда появилась Гвен, он понял, что должен помочь Майе постоять за себя. Не смог бы вынести, если бы она сдалась и оставила надежду изменить свою жизнь. Оставалось лишь немного поддержать ее. Но оказалось, этого мало. И всегда будет мало. Он был неравнодушен к Майе. И вот теперь от него требовали большего. Опять. Она хотела узнать про Нейла. Проникнуть в последнюю часть его души, которую он не хотел открывать, слишком уж больно. Уилл понимал, что выбора нет. Оттолкнуть ее после того, что случилось прошлой ночью, было бы жестоко. Это был бы конец. Если он не хочет ее потерять, должен сделать шаг вперед.
Но Уилл не знал, чего хочет от нее, как далеко готов зайти. Знал только, если сегодня Майя решит, что больше не хочет иметь с ним ничего общего, это будет ужасно. А если этот разговор ее удержит, даст ему время еще раз обо всем подумать, понять, что происходит между ними, он готов рассказать.
Опустившись на ствол поваленного дерева, Уилл заговорил:
– После смерти Джулии мы с Нейлом попытались жить дальше. – Он, как обычно, пытался отстраниться от того, о чем говорил, будто рассказывал о ком-то другом. Но стоило начать говорить, как он увидел себя пятнадцатилетнего, одинокого и испуганного, с разбитым сердцем. Теперь он вкладывал в свои слова все, что чувствовал, ничего не скрывая и никого не пытаясь обмануть. Слова причиняли боль, но Уилл смотрел сквозь нее и видел только Майю. – Когда я смотрел на Нейла, он казался каким-то отсутствующим. В то время я не мог понять, что с ним происходит. Я никогда никого не любил так, как он любил Джулию. Мне показалось, что ему на меня наплевать.
Майя прислонилась к нему, Уилл ощутил исходивший от нее покой и вдруг понял, что его воспоминания в прошлом. А Майя здесь. Сейчас.
– О, Уилл, я уверена, что он тебя любил. – Вчера, когда ей стало плохо, ему приоткрылось то, что мог чувствовать Нейл, и он впервые осознал глубину горя своего приемного отца.
