– Дилис, срочно сходи к мельнику Тервелу и передай ему, чтоб возвращался ко мне. Дело важное.
Дилис вытерла руки о подол, открыла калитку и направилась к дому мельника. Спустя какое-то время на пороге дома старосты вновь появился человек с бородавкой на лице.
– Тервел, слушай внимательно, – понизив голос, начал староста, увлекая гостя внутрь дома. – Сейчас ко мне приходил этот странный тип – ты видел его, такой черноволосый с рыжей бородой. – Мельник кивнул. – Скорее всего, это какой-нибудь беспутный бродяга с Имралтина, невесть зачем заплывший сюда. Но все же нужно держать ухо востро. Бодо с Имралтина – ты же знаешь Бодо? – рассказывал, что у них в последнее время завелись шальные люди – фении – которые с поздней осени по раннюю весну живут в лесах, в основном, охотясь, но не брезгуя и пограбить кого при случае. Вряд ли, конечно, их заинтересует наш островок, но кто знает. Может, этот Ивар только притворяется невинной овечкой, а на самом деле пришел сюда разнюхивать, что да как, в то время как в Поющем лесу засели его дружки с ножами да топорами? Поэтому у меня к тебе дело: походи за ним несколько дней, посмотри повнимательней – не заметишь ли чего странного. И обо всем докладывай мне. Тогда твой вопрос насчет муки из Крейга можно будет считать решенным.
– Без подношения? – с надеждой спросил мельник.
– До чего ж ты жадный, Тервел, – осклабился староста. – Подношение – само собой. Завтра приноси, пораньше только.
Направляясь к северной околице поселка, Ивар заметил ниже по улице оживленное скопление жителей. В центре круга зевак стояли друг напротив друга двое молодых парней, настроенных явно недружелюбно. Подходя ближе, Ивар услышал, как один из них, с виду чуть постарше, рослый, с длинными темными волосами и аккуратной клиновидной бородкой, с издевкой спросил:
– И когда же это она тебе такое говорила, милый братец?
– А вчера и говорила! – ответил ему парень пониже ростом, с наголо выбритой головой и светло-рыжей всклокоченной бородой.
– Не смеши меня! Ты вчера весь день, кроме овец своих, и не видел никого.
– Тебе-то откуда знать?!
– Перед людьми не позорился бы! Нужен ей такой Дристан беспорточный…
– Ты у нас, что ли, богатый шибко?
– Да уж побогаче тебя, философ голозадый!
Глаза рыжебородого парня, прилюдно обозванного философом, налились кровью от негодования:
– Шиш ты в следующий раз получишь, а не Форалефа!
– Да нужен больно твой Форалеф! Будто коней других на острове нет…
– Ну вот и бери других, а моих больше не получишь!
Видимо, последний аргумент все же возымел действие.
– Послушай, Оверет, ну зачем она тебе, сам рассуди? – чуть более миролюбиво заговорил темноволосый. – У тебя ж до сих пор ветер в голове. Пасешь своих овечек – ну и паси дальше. Кстати, ты с долгами рассчитался уже, женишок?
– За себя беспокойся лучше! Послали же боги братца!.. – Оверет развернулся и, раздвинув зевак, широким шагом двинулся к центру поселка.
– Опять из-за Анейры ссорятся братики, – прокомментировал произошедшее невесть откуда взявшийся рядом с Иваром мужичок помятого вида с красными бегающими глазками. – Потому что олухи оба два. Не нужны они ей. Девка который уж год хвостом крутит, а эти телята и рады друг другу в горло вцепиться.
– Что-то не особо похожи они на братьев? – заметил Ивар и добавил: – Меня Ивар зовут.
– А меня – Хейни. Ты откуда к нам, с Имралтина? – не дожидаясь ответа, красноглазый мужичок продолжил: – Того, который чернявый, Эсгисом зовут, у него дом на северо-востоке. А который рыжий и лысый – брат его Оверет, пастух наш, живет на северо-западе, рядом со мной. Даже дома себе сложили подальше друг от друга. Они раньше оба светленькие были, только один потемнел со временем, а другой порыжел.
Но Ивар имел в виду не только цвет волос. Старший брат показался ему спокойным и рассчетливо-хладнокровным, в то время как у младшего бросались в глаза запальчивость и горячность.
– Хейни, ты не знаешь, что такое "гейс"? – сменил тему Ивар, вспомнив свой разговор со старостой.
– Да ты, видать, совсем издалека к нам приплыл? – прищурился Хейни. – Гейс – это запрет, табу. Что-то вроде зарока богам. Иначе сказать – баланс, основа. Гейс никак нельзя нарушить. Если нарушишь – боги отомстят, и жестоко. Может так случиться, что и не одному тебе, но и близким твоим. Люди говорят, что нарушивших свой гейс духи забирают к себе в Самайн, в первую ночь года.
– Ты сказал "баланс"?
– Ну да. Допустим, дают тебе при рождении имя "сильный" и, чтобы оно сбылось, скрепляют его гейсом "никогда не бить тех, кто слабее". Если ударишь – растеряешь всю свою силу, а то и еще чего похуже. Или выбирают тебя старостой – и дают тебе гейс "никому не отказывать в приюте". Или, например, досталась тебе богатая невеста – и ты, чтобы не дразнить богов удачей, берешь себе гейс "не отказывать в подаянии ни одному страждущему". Жаль, что у тебя нет такого гейса, – вздохнул Хейни. – Я бы сейчас не отказался от небольшого подаяния. Прошлой ночью немного засиделись в корчме, ну ты понимаешь…
– У вас и корчма есть?
