Гуркский священник Ашджид стремился стать первым, кто принесет слово пророка на запад, в Криз. Ну, или на самом деле вторым, поскольку миссионер по имени Октаади сломался после трех месяцев пребывания там и был зарезан и освежеван духолюдами, когда возвращался домой. Ашджид серьезно взялся за распространение слова Божьего в Братстве и устраивал ежедневные проповеди, хотя новообращенным обзавелся пока одним – придурочным разносчиком чистой воды. У священнослужителя не нашлось никаких сведений о мире, выходящем за пределы Писания, но он попросил Божьего благословения на их поиски, и Шай искренне поблагодарила. Благословения лучше, чем проклятия, поэтому, возможно, когда-то на вспаханном ими поле взойдут ростки успеха.
Священник представил им сурового типа, хозяина исправного и чистого фургона, по имени Савиан. Он выглядел как человек, с которым лучше не шутить. Равно как и меч у него на боку, побывавший во многих переделках. А лицо с седой щетиной и прищуренные из-под шляпы глаза явно видели их еще больше.
– Я – Шай Соут, а это – Кроткий. – Савиан просто кивнул в ответ, принимая на веру слова, но не показывая никакого к ним отношения. – Я ищу брата и сестру. Им шесть и девять лет. – На этот раз он даже не кивнул, молчаливый ублюдок, без сомнения. – Их похитил человек по имени Грега Кантлисс.
– Не могу вам помочь, – ответил он с легким следом имперского выговора.
Все это время Савиан смотрел на нее, не отрываясь, будто оценивал, но не впечатлился и перевел взгляд на Кроткого. Оценил и тоже не пришел в восторг. Потом прижал кулак ко рту и надолго хрипло раскашлялся.
– Звучит кашель не очень… – проговорила Шай.
– А он когда-то бывает хорошим?
Шай заметила арбалет, висевший на крючке у него под рукой. Незаряженный, но взведенный. Спусковой механизм зажат клинышком.
– Вы готовитесь к бою?
– Надеюсь, что не придется. – Хотя снаряжение красноречиво свидетельствовало, что надежды его редко сбывались.
– Только дурак надеется на бой, да?
– К сожалению, один или два всегда нас подстерегают поблизости.
– К сожалению, это правда, – фыркнул Кроткий.
– Чем думаете заниматься в Дальней стране? – поинтересовалась Шай, рассчитывая хоть как-то расшевелить эту личность-деревяшку.
– Это мое дело… – Он снова закашлялся. Даже открывая рот, он почти не шевелился. Шай задумалась, а есть ли мышцы у него на лице?
– Мы могли бы попробовать работу старателей, – высунулась из фургона женщина.
Худая и мускулистая, с коротко подстриженными волосами и синими глазами, которые многое повидали.
– Я – Корлин.
– Моя племянница, – пояснил Савиан, но при этом они обменялись заговорщицкими взглядами, и Шай не могла понять, в чем дело.
– Старателей? – переспросила она, сдвигая шляпу на затылок. – Не так много женщин-старателей я знала.
– Хотите сказать, что женщина не может то же, что и мужчина? – спросила Корлин.
– Возможно, если она достаточна тупа и пытается попробовать, – приподняла бровь Шай.
– По-моему, ни один пол не может претендовать на излишнюю гордыню.
– По-моему, тоже, – ответила Шай, шепотом добавив: – Знала бы я, мать его так, что это значит… – И добавила, раскланиваясь и высылая вперед коня: – Увидимся еще в дороге.
Ни Корлин, ни ее дядя не ответили, но провожали их тяжелыми взглядами, будто состязались между собой, кто жестче.
– Подозрительные эти двое, – сказала она Кроткому. – Не видела у них никакого старательского инструмента.
– Может, они хотят купить его в Кризе?
– И заплатить впятеро? Ты видел их глаза? Не думаю, что они часто давали себя обжулить.
– Ты прямо все насквозь видишь.
– Я пытаюсь разузнать побольше на тот случай, если со мной начнут играть в какие-то игры. Ты не думаешь, что они могут помешать?
– Я думаю, лучше относиться к людям так, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе. И оставить за ними немного свободы. Мы все можем кому-то помешать тем или иным образом. У половины этой толпы наверняка есть в запасе грустная история. Иначе зачем тащиться к черту на рога через пустошь в подобном обществе?
