Дорога стала шире, но и толпа на ней еще гуще – просто колышущееся море дерьма. Колонны вздымались все выше и выше, а на склоне холма, там, где долина разделилась на две, показались развалины старинного театра. Свит ждал их у длинного здания, которое выглядело, как сто лачуг, поставленных одна на другую. Казалось, некий отчаянный романтик взялся за его побелку, но сдался на полпути и бросил оставшуюся часть облезшей, как гигантская ящерица посреди линьки.
– Это – Торговый дом любви, искусства и тонких товаров, известный широкой общественности как Белый дом, принадлежащий Папаше Кольцу, – пояснил Свит Шай, пока она привязывала коня. – А вон там, – он указал через ручей, служивший одновременно источником питьевой воды и местом слива нечистот, через который были переброшены небрежно сделанные мостики и просто голые доски, – Игорный храм, принадлежащий Мэру.
Это заведение располагалось в руинах старинного храма – виднелся ряд колонн с замшелым фронтоном, а пространство между ними строители забили досками, чтобы поклоняться совсем другим идолам.
– Хотя, если быть честным, – продолжал Свит, – и там, и там вам предложат потрахаться, напиться и проиграть деньги. Таким образом, разница по большей части в названии. Шевелитесь, Мэр хочет вас видеть.
Он отступил в сторону, чтобы дать проехать фургону, во все стороны разбрызгивающему грязь из-под колес.
– А мне что делать? – воскликнул Темпл, с напуганным выражением лица сидевший верхом на муле.
– Изучай достопримечательности. Для проповедника тут идей на целую жизнь. Но если что-то понравится, помни – ты еще долг не выплатил!
Шай двинулась через дорогу следом за Кротким, пытаясь выбирать более-менее сухие участки, поскольку жидкая грязь грозила всосать в себя ее сапоги. Огибая чудовищной величины валун, она вдруг поняла, что это – голова рухнувшей статуи, половина лица которой кривилась в безумной усмешке, а вторая сохраняла остатки былого величия. Дальше путь лежал прямиком к Игорному храму Мэра между двумя кучками нахмуренных головорезов на яркий свет.
В лицо ударили жар и сильнейшая вонь немытых тел, от которых Шай, весьма привычная к грязи, на миг ощутила, что вот-вот захлебнется. Под потолком пылали факелы, их дым висел в воздухе, смешиваясь с копотью от убогих ламп, в которых, шипя и булькая, горело дешевое масло. На глаза навернулись слезы. Грязные стены, наполовину из свежесрубленного леса, наполовину из замшелого камня, покрывали капельки испарений от горячего и влажного дыхания. В альковах, выше человеческого роста от пола, стояла дюжина полных доспехов империи, покрытых пылью. Должно быть, они принадлежали каким-то генералам из былых времен и их телохранителям. Горделивое прошлое с неодобрением взирало на жалкое настоящее.
– Здесь стало хуже? – спросил Кроткий.
– А где становится лучше? – ответил Свит.
Обширный зал оглашал грохот брошенных костей, громкие споры, ругательства и оскорбления. Кучка музыкантов наяривала незатейливую мелодию с таким усердием, словно от этого зависели их жизни, некоторые пьяные старатели подпевали, но поскольку не знали и четверти слов, то горланили наугад. Какой-то мужик, зажимая разбитый нос, на ощупь прошел к барной стойке. Эта поблескивающая доска – наверное, единственная чистая вещь в этом заведении – тянулась, похоже, на милю, и каждый дюйм ее был заполнен жаждущими выпивки. Оступившись, Шай едва не врезалась в картежников, причем на одном из них верхом сидела женщина, которая присосалась к его рту так, будто в глотке у него застрял золотой самородок и она вот-вот подцепит его языком.
– Даб Свит! – заорал бородатый мужик, подбегая и хлопая разведчика по плечу. – Смотрите – Даб Свит вернулся!
– Да! И привел новое Братство!
– Никаких напрягов с Санджидом по пути?
– Были, – ответил Свит. – И теперь он умер.
– Умер?!
– Мертвее не бывает. – Свит указал на Кроткого. – Вот виновник…
Но бородатый уже карабкался на ближайший стол, сбрасывая стаканы, карты и фишки.
– Слушайте все сюда! Даб Свит убил этого ублюдка Санджида! Старый козляра-духолюд мертв!
– Да здравствует Даб Свит! – заорал кто-то.
Толпа подхватила, и рев одобрения взметнулся к замшелым стропилам. Музыканты заиграли новую мелодию, еще безумнее, чем прежде.
– Постойте! – кричал Свит. – Это не я убил его…
– Тайна – лучшая броня воина, – шепнул ему на ухо Кроткий. – А сейчас отведи нас к Мэру.
Они прошли насквозь бурлящую толпу, мимо клетки, где пара приказчиков взвешивала золотой песок и монеты сотни разных держав и посредством магии абака превращали их как в игровые фишки, так и наоборот. Несколько человек, небрежно отодвинутых Кротким с пути, обернулись, чтобы крепким словом выразить недовольство, но, увидев его лицо, тут же передумали. И это лицо того слабого и жалкого человека, за спиной которого дразнились мальчишки в Сквордиле. Право слово, он сильно изменился за последние дни. А может, просто показал себя настоящего?
Кучка головорезов со стальными взглядами преграждала вход на лестницу.
– Мэр ждет этих двоих! – сказал Свит, подталкивая Шай и Кроткого вперед.
