Наверное, она должна радоваться, что спасла утопающего и подтолкнула его к лучшей жизни, несмотря на прямо противоположное мнение окружающих. Хоть в колокола звони! Но вместо того испытывала мерзкое чувство, будто ее тайна стала достоянием общественности, а потом сообразила, что размышляет, кто же мог ее разболтать, и ощутила досаду, которая перешла в злость на саму себя за детские обиды. Поэтому Шай отвернулась лицом к стене и отхлебнула из бутылки. Бутылка, черт побери, не изменит тебе никогда! Она всегда разочаровывает тебя одинаково.
– Шай?
Она натянула маску удивления, будто увидела его только сейчас.
– О! Если это не всеми любимый утопленник, то, должно быть, величайший зодчий собственной персоной.
– Он самый, – сказал Темпл, приподнимая новенькую шляпу.
– Выпьешь? – Она протянула бутылку.
– Мне не стоит пить.
– Слишком хорош, чтобы пить со мной?
– Недостаточно хорош. Я никогда не могу остановиться на полпути.
– На полпути куда?
– Лицом в блевотине. Так у меня обычно заканчивается.
– А ты отпей, а я тебя поймаю, если вздумаешь падать.
– Похоже, не в первый раз. – Он поднес горлышко к губам и скривился, будто получил сапогом промеж ног. – Боже! Из чего это гонят?!
– Я думаю, это один из тех вопросов, на которые лучше не знать ответа. Как и на тот, сколько стоит твой наряд.
– Я торговался изо всех сил. – Он постучал себя в грудь, стараясь вернуть голос. – Ты бы гордилась мной.
– Гордость мне не к лицу, – фыркнула Шай. – По-любому, думаю, дороговато для человека, который в долгах по уши.
– В долгах, говоришь?
Вот это была привычная тема по крайней мере.
– В последний раз, когда мы обсуждали твой долг…
– Сорок три марки?
С глазами, лучащимися торжеством, он протянул вперед палец, с которого, тихонько покачиваясь, свисал кошелек.
Шай моргнула, а потом схватила кошелек и порывисто раскрыла его. Внутри оказалась куча монет самой разной чеканки, из тех, что имели хождение в Кризе, но по большей части серебряные. На глазок – около шестидесяти марок.
– Ты принялся за воровство?
– Еще хуже. За законы. Я добавил еще десять марок сверху в благодарность за помощь. В конце концов, ты спасла мне жизнь.
Она понимала, что должна улыбнуться, но почему-то, наоборот, скривилась.
– Ты уверен, что твоя жизнь стоит столько?
– Для меня да. А ты думала, что я никогда не заплачу.
– Я думала, что ты при первой же возможности выскользнешь и удерешь ночью. Или раньше умрешь.
– Об этом я тоже подумывал, – вскинул брови Темпл. – Похоже, я удивил нас обоих. Надеюсь, что приятно.
– Конечно, – соврала она, пряча кошелек.
– А ты не собираешься пересчитать?
– Я тебе доверяю.
– Да? – Он выглядел взаправду удивленным ее словами, как и она тем, что произнесла их.
– Если там обнаружится недостача, я всегда смогу выследить тебя и убить.
– Хорошо осознавать, что о тебе помнят.
Они постояли, помолчали, прислонившись к стене и озирая комнату, полную веселой болтовни их друзей. Шай скосила глаза и обнаружила, что Темпл глядит на нее, словно проверяет – смотрит она на него или нет? Она притворилась, что решила понаблюдать за Хеджесом. Внезапно она почувствовала стеснение, что Темпл стоит так близко. Как будто после погашения долга исчезло что-то, что связывало их.
– Это здание – отличная работа! – Ничего лучшего не пришло ей в голову для разговора даже после размышлений.
– Отличная работа, и выплаченный долг. Кое-кто из моих знакомых не узнал бы меня.
– Я не уверена, что узнаю тебя.
– Это хорошо или плохо?
– Не знаю.
Снова повисло молчание. А в комнате становилось все жарче и жарче от собравшихся людей. И лицо Шай разгорелось тоже. Она передала Темплу бутылку. Тот не отказался, отхлебнул хороший глоток и вернул. Она тоже отпила.
– И о чем нам теперь говорить, когда ты больше не должен?
– О том же, о чем и все, я полагаю.
– А о чем они говорят?
Темпл, прищурившись, оглядел комнату.
– Кажется, обсуждение качества моей работы имеет успех…
– Еще немножко, и гордыня переполнит тебя настолько, что подломятся ноги.
– Многие говорят о грядущем бое…
– Я достаточно о нем наслышана.
– Ну, всегда остается погода.
– Я тут недавно заметила – на главной улице очень грязно.
– А я слышал, скоро станет еще грязнее.
Он усмехнулся уголком рта, и Шай улыбнулась в ответ. В конце концов, расстояние между ними не стало больше.
– Может, скажешь пару слов для начала? – Когда перед Шай возник откуда ни возьмись Карнсбик, она поняла, что уже слегка перебрала.
– Слов о чем? – спросила она.
– Прости, моя дорогая, но я обратился к этому господину. Ты удивлена?
– Не уверена, что меня поразило больше: что я – «дорогая» или что он – «господин».
– Настаиваю на обоих определениях, – сказал изобретатель, хотя Шай не до конца поняла, что же он имел в виду. – И кто, как не бывший духовный наставник бывшего Братства, зодчий и главный плотник этого великолепного здания, должен обратиться к нашему небольшому собранию по случаю завершения строительства?
Темпл поднял ладони, признавая полную капитуляцию, пока Карнсбик выталкивал его на середину. А Шай еще отпила из горлышка. Так она меньше злилась.
Похоже, между этими двумя событиями имелась связь.
