— Окей, — сказал Блейель, —
Часы показывали почти три ночи. Все бутылки и банки были пусты. Тяжело, но с согретой душой, все поднялись, чтобы разойтись по кроватям. Блейель, сам того не заметив, подошёл к сияющей Ак Торгу — она вдруг оказалась так близко, что у него закружилась голова. Его руки дёрнулись и робко опустились, едва прикоснувшись к краю её рукава, а может быть, даже к обнажённой руке.
— Доброй ночи, Матиас.
— Д
Она пожала ему руки, встала на цыпочки и поцеловала его в левую щёку. Следующее, что он увидел — как она помахала и вышла из комнаты.
Кто–то взял его за плечо. За ним стояла Татьяна.
Снова река. Сначала Томь и Мундыбаш, а теперь Мрас — Су. Томь он видел только сверху, в притоке Мундыбаша отмывал одежду от болотного ила. Мрас — Су была первой сибирской рекой, по которой он плыл. Ввосьмером они сидели в узкой моторной лодке, Соня впереди, за ней Блейель, а на высоко поднимавшемся носу — багаж. На борту находились все присутствующие вчера и ещё двое. Брат Ак Торгу Саша, с угловатой стрижкой — Блейель помнил его с Томской писаницы, и коренастый лодочник по имени Егор, тоже шорец. Новичок с детским почтением разглядывал его убранство — рыбачьи сапоги выше колен, маскировочной расцветки костюм и кожаная шляпа, глубоко надвинутая на лоб. Лодка неслась вверх по течению, по довольно спокойной, иссиня–чёрной воде, и брызги, отлетавшие в лицо или на руки, словно благословляли Блейеля. Вода была ледяная, и как только облака застилали солнце, ветер обжигал лицо. По обоим берегам тянулась густая вечная тайга.
Какое счастье! Он в пути. В пути по реке.
Последствия вчерашнего возлияния отдавались тупым ощущением в затылке. А вот Артём, сидевший за ним, выглядел совсем разбитым, хоть и уверял, что чувствует себя великолепно. По дороге почти не разговаривали, и Блейель был этому рад. Тарахтел подвесной мотор, лодка размеренно шлёпала по поверхности воды, и эти звуки прекрасно гармонировали с окружающим пейзажем и его торжественной радостью.
Саша, брат, первый обратился ко всем. Он указал на трёх ласточек, парящих над лодкой, и сказал:
— Духи заметили и приветствуют нас.
Но Блейель увидел кое–что ещё. Сначала он решил, что ему показалось, но нет. Она была такой же реальной, как его влажные пальцы на борту лодки, как лужица у него под ногами. Крупная синяя стрекоза. Описав большой круг, она прилетела с северного берега, зависла в пяти метрах от них, словно ожидала, что гость благоговейно преклонится перед её переливающимся тонким телом. Потом свернула и отстала.
Больше, похоже, никто этого не заметил. Сердце его тревожно заколотилось, он осторожно нагнулся вбок и через Артёма поглядел на Ак Торгу. Она тоже посмотрела на него, подняла брови и улыбнулась. И он подумал, что в длинном чёрном пальто она похожа на жрицу.
— Они приветствуют нас, — повторил он.
Чисто выметенное небо отражалось в воде, и под полуденным солнцем тайга засияла, словно охваченная огнём. Его возбуждение сменилось странным двойственным чувством, глубоким покоем и напряжённым ожиданием одновременно, оно показалось ему знакомым, хоть он и не знал, откуда. И у него, кажется, появилось новое ощущение, шестое чувство. Мрас — Су в этом месте разлилась так же широко, как Томь в Кемерово, и они проходили сложный участок, с сильным течением посередине. На обоих берегах он заметил особенные места. Места силы, вот какое слово всплыло в его мозгу. Где он мог такое услышать? Или прочитать. Слово из отдела эзотерики, из области, которая его вообще–то никогда… Лодку подкинуло, и Блейель не додумал глупую мысль. Он видел места, из которых исходила некая сила. Что в них было особенного? Может быть, лёгкое дрожание воздуха, может, едва заметное изменение цвета в светящейся тайге. Может, что–то, что на долю секунды мелькнуло между кустов и деревьев.
Или что–то, чему не было определения. То, что он ощущал, и не нужно было знать, как и почему. Если в глухом лесу ты вдруг повстречался с медведем, тоже ведь непонятно, как и почему. Хоть Матиас Блейель и никогда не был в такой ситуации.
Он вспомнил, как пошёл за личинами. Что он при этом испытывал? Песня в голове. Он и не подозревал, что значат слова. Он вообще ни о чём не думал, пошёл за лицами, как ребёнок. И когда перед духами из сказочного леса вдруг предстал медведь–плясун, они разверзли под ним землю.
