Роджер сдержано усмехнулся, почувствовав себя ковбоем из вестернов. На одном конце дороги стоял он, а на втором скоро должен был появиться его враг. Стигмато дрожал от нетерпения и рвался в бой. Всë зависело от того, кто первым нанесëт удар. Разумеется, парень тоже чувствовал, как сердце начинает биться чаще, мысли путаются, а пальцы холодеют, словно костенея, но это был совсем не тот страх, что он испытывал раньше. Сложно сказать, действительно ли он стал храбрее от перенесëнных испытаний, или же его изменила дарованная ему сила, но сейчас он не мог даже вспомнить того себя, что остался позади. Время сомнений прошло. Сейчас защищать городок и его жителей должен был уже новый Роджер. Мрачной дымкой вокруг него колыхалась древняя тьма, сердце которой билось в унисон с его собственным. Что бы ни говорил Натаниэль, они со Стигмато — единое целое.
Вдали показался силуэт. За ним следовали две маленьких фигурки, но очень скоро они пропали из виду.
— Идëм, Гамалиэль, — шепнул ей Молох, утаскивая девушку на одну из боковых улиц и бросая заинтересованный взгляд на одинокого человека вдалеке, — это кино лучше смотреть с почтительного расстояния…
Теперь враг был прямо перед ним. Роджер напрягся до предела, как взведëнная пружина. Мужчина, даже старик, немного прихрамывавший, с неровной спутанной седой бородой и полностью чëрными глазами. В белой мантии со следами былых узоров, выцветших от времени, угадывались черты церемониального одеяния. Это был он. Абаддон, Ангел Бездны.
— Ты тоже чувствовал это, верно? Знал, что я уже близко? — послышался голос, хриплый и тихий, но до сих пор хранящий следы былой силы, — скажи мне, что ты испытывал, понимая, что за тобой идëт сама тьма?
— Только непреодолимое желание вышвырнуть тебя из этого города, — язвительно отозвался Роджер, и голос его звучал колко и резко в отличие от медлительной тяжёлой речи его врага.
— Наглость… Она стала частью вашей природы. Вы восполняете ей недостаток силы. Вы, люди, многого не знаете и почти ничего не способны изменить, поэтому и придумали себе миры внутри мира, в пределах которых вы — абсолют. Скажи мне, ты чувствуешь дрожь? Чувствуешь, я знаю. Потому что всë живое боится смерти, а Бездна пропитана еë запахом. Но одни звери перед лицом опасности решают бежать или впадают в оцепенение, а другие бросаются в неравный бой. Каким же окажешься ты?
— Я знаю, что бессмысленно будет о чëм-то просить тебя, — уже спокойнее отозвался Роджер, — но уходи отсюда. Ты всë сказал верно. Знаешь, какой зверь бросится в бой без шансов на победу? Тот, который защищает своë!
Время застыло, когда кольцо в правой руке парня потемнело и ощетинилось лезвиями. Это движение Роджер повторял сотни и тысячи раз. Один-единственный удар, первый и, возможно, последний. Всë как в вестерне. Сделавший первый выстрел получает преимущество. Стигмато, превратившись в сплошной антрацитовый диск, врезался в грудь Абаддона.
Морок рассеялся. Ангел стоял в десяти шагах позади. Видимо, он ожидал такого выпада, потому что сгустившееся вокруг него марево, подчиняясь лëгкому взмаху руки, превратилось в чëрную волну, сбив Стигмато с курса.
— Выходит, вы нашли общий язык… Человек и Бездна. А ты не думал, какую цену заплатишь за свою силу?
— Не отвлекайся! — крикнул Роджер и направил оружие в спину Абаддона.
Ангел, не оборачиваясь, поднял руку и сжал пальцы. Шар из чëрных цепей опутал Стигмато, заставив его застыть, но Роджер заметил, как дрожала кисть его врага. Такое внешне лëгкое движение давалось ему с трудом.
— Что ты знаешь о своëм новом союзнике?
Это было безупречное попадание. Роджер ничего не знал. Почему Стигмато выбрал его? Зачем покинул прежнего носителя? Чего он добивался и какой ценой готов был помогать парню?
— Верно, Стигмато это воплощение силы. Он — разрушительная ярость Бездны. А это, — подбородком ангел указал на сферу из цепей, — Флагелло, символ еë вездесущих щупалец.
И оковы Стигмато, моментально распрямившись, подбросили его высоко вверх. Роджер ликовал: сейчас-то он покажет зазнавшемуся ангелу кое-что новое! Боевое кольцо, падая, вдруг разделилось на десяток таких же, и весь этот дождь обрушился на Абаддона. Тëмные облака Бездны покрыли поле битвы подобно дыму от взрыва, но когда он рассеялся, парень впервые почувствовал, что ему стало страшно: огромный глаз в виде выпуклой линзы заслонял Ангела Бездны от удара. Вонзившись в узкий змеиный зрачок этого пугающего щита, Стигмато даже не коснулся цели.
— Корондо, панцирь Бездны, и Сентио, еë всевидящее око, — пояснил Абаддон, — а иллюзия, что ты видел раньше — Иммито, воплощение еë адаптивности, способности обучаться. А это Ундо!
