– Конечно, это же твоя квартира…спальня, – зачем-то напомнила она.
Из гостиной по полу расползался тусклый синеватый свет экрана телевизора. В полумраке видны были лишь очертания, а мимика казалась слишком недоступной в темноте.
– Как ты? – Никольский сделал шаг внутрь, с трудом различая её силуэт на фоне московских огней.
– В порядке, – стараясь произносить как можно меньше слов, чтобы не выдать своих переживаний, ответила Лена. – А ты? – лишь для приличия уточнила она.
– Беспокоюсь за тебя, – честно признался он.
Она судорожно покрутила обручальное кольцо на безымянном пальце, теряясь в догадках по поводу того, зачем он пришел к ней в столь поздний час.
Ему же не хватало умения обращаться с девушкой, что сама не «вешалась» ему на шею. Он игнорировал тех, кто не давал ему прохода, презирал развратниц, что приходили в его кабинет, надев юбку, что едва ли прикрывала ягодицы. Однако, сложившаяся ситуация представлялась абсолютно иной: его молодая жена, что согласилась вступить с ним в брак лишь при условии венчания, не желает видеть его в супружеской спальни в первую брачную ночь. Или же она недостаточно любит его, если это чувство вообще имеет место быть в её сердце?
Никольский на самом деле не понимал, что он делает не так, поэтому, решив не навязываться молча проследовал к выходу из комнаты.
Лена безвольно следила за тем, как он покидает её. Вот снова дверь приоткрылась, и через щель в спальню проник голубоватый проблеск телепередач.
– Влад? – окликнула она его, видя, что он поник головой, нуждаясь в её объяснениях.
Мужчина тут же обернулся, ожидая приветливого слова, которое бы смогло дать ему ответы на вопросы, что душили неукротимой тучей обессиленный разум.
– Прости меня, пожалуйста, – её голос ледяным осколком кинжала вонзился в его сердце, разрывая на лохмотья и без того израненную плоть, – я просто не готова, – честно сообщила она. – Я знаю, что ты иначе представлял себе эту ночь, но…
– Я тебя ни в чем не виню, – заверил он ее, хоть ей и послышалась доля лжи в его словах.
Твердым шагом он приблизился, слегка наклонился к ней, бережно взяв её голову в свои ладони, и ласково поцеловал в лоб, коснувшись губами её кожи, к которой в тот же миг прилила кровь, но ему не суждено было этого различить в темноте.
– Спокойной ночи, – заботливо произнёс он и покорно проследовал в гостиную.
Лена легла на кровать, сжавшись в ничтожный комочек и заплакала. В мыслях пульсировала лишь одна догадка: теперь они будут мучиться, обрекая друг друга на вечные страдания только потому, что она боится позволить ему сделать её счастливой.
Будильник бесцеремонно ворвался громким звоном в её сновидения. Она слегка поежилась, но ощутила тепло одеяла, заботливо укрывшего её замёрзшее тело.
Сегодня, впрочем, как и вчера, и две недели назад, было пасмурно, а сквозь плотно задернутые шторы не пробивался ни единый пучок света. Комната, отделанная в серых тонах, нагнитала хроническую депрессию, однако из кухни доносилась тихая музыка и запах свежих блинчиков.
Лена села на постели, окинув взглядом спальню. Ничего нового. Только ноутбук пропал со стола. Видимо, Влад забрал его ночью, тогда же он и укрыл её, увидев, как она на подсознательном уровне пытается согреть себя, обхватив собственные плечи руками.
«Какой заботливый, – пронеслось где-то в коре головного мозга, – а ты так жестока к нему»
«Я исправлюсь! Мне только нужно время!» – теперь уже сознание взяло верх и настойчиво надиктовало ей эту мысль.
Ноги в тапочки. Поправив длинную футболку, что доходила до середины бедра, а потом, заправив кровать, Лена прошлепала в ванную. Умывшись, она пришла на кухню.
Её движения казались совершенно беззвучными, поэтому Никольский не услышал её шагов, стоя спиной к остальному пространству столовой, глядя на мокрые башни и улицу, усыпанную грязными снежинками, что разметались за огромным окном. На плите стояла сковородка с оладьями, а возле заварника вишневый джем к завтраку.
Лена бесшумно подошла к нему сзади, обвив руки вокруг талии на обнажённом торсе, покрытом татуированным узором. Он блаженно закрыл глаза, наслаждаясь таким неловким порывом её нежности. Ему не хотелось, чтобы этот миг заканчивался, а для этого нужна была тишина.
Она освободила правую ладонь, скользнув ею по его позвоночнику вверх. Неловкость. Неопытность. Невинность. Пожалуй, единственные слова, описывавшие её действия в тот момент. Она хотела выразить свою признательность его заботе, но не знала – как. Те образы, что чудились ей во сне прошлой ночью, пугали её: слияние двух тел… Такого юного и хрупкого, что хладным стало от страха и прикосновений мужчины, зрелого, горячего, раскаленного от страсти и желания, сковавшего её в своих объятиях, покрывавшего её плоть обжигающими поцелуями… Всё это было запретным для неё, неведомым и ужасным.
До её обоняния донёсся запах гари.
– Идиот! – выругался он сам на себя, в одно мгновение вернувшись в реальность, бросившись к сковородке. – Проглядел!
