— У меня есть еще три часа. Умывайся и садись пить крепкий чай. Он тебя быстро в норму приведет. А если хочешь, можешь похмелиться — тоника нет, а водка осталась.
— Не хочу.
— Алиса оставила тебе свой номер телефона. Понравилось, как ты ее барабанил… Слышь, а твоя Катя тоже ничего — здорово подмахивает!
За такие откровения следовало бы порвать подонка. Но Антон с удовольствием подумал, что душу его не затронула вчерашняя оргия и Катя ему абсолютно безразлична, он был близок с ней все это время лишь потому, что молодой организм требовал секса, и на ее месте была бы любая, какая подвернулась в определенный момент.
— Она не моя. Можешь замутить с ней, если так понравилась.
Вечером они встретились — Антон повел Алису в кино. Очень старомодно и романтично.
В темном полупустом кинозале она сделала ему минет.
Явная шлюха. Но она понравилась ему еще больше.
— У тебя было много мужчин? — спросил он.
— Двое.
— Вчера было трое, считая меня.
— Я была пьяна… Очень, свински… Я видела только тебя. Я была только с тобой! Ощущала только тебя. Вся эта близость… Были только ты и я…
После этого свидания их встречи стали постоянными. Антон открыл для себя Алису уже не как женщину (как самку), а как человека. Она была интересна, начитанна, была остроумным, веселым собеседником. Антон отчаянно влюбился.
— А как я без ума от тебя, зайка! — твердила ему Алиса.
Их связь уже не удовлетворяла Антона. Она была самым родным человеком для него, он бы умер, не задумываясь, в страшные минуты испытания, только бы ей сохранить жизнь. Она стала ему необходима, как воздух, вода, сон и пища. Он грезил, что сделает Алису, элегантную и эмансипированную, своей женой и они счастливо заживут простой, радостной жизнью в прекрасной четырехкомнатной квартире, купленной ему отцом. Будет сплошное счастье обладания друг другом в сытом, вольном, богатом мире!
Он сделал официальное предложение и получил согласие. Свадьбу решили отпраздновать после сдачи госэкзаменов, защиты дипломов и фуршета в честь обретения высшего образования.
Переполненный счастьем, Антон приехал к отцу на завод — тот сидел в своем кабинете на диване, перед маленьким столиком, с початой бутылкой коньяка, читал деловую прессу, предоставив решать вопросы управляющему Огурцову.
— Сынок! — Отец картинно отбросил газету в сторону, вскочил, заключил Антона в объятия.
Антон сурово отстранился — напился, урод! (Антон ненавидел отца пьяным — остались неприятные, шокирующие, яркие воспоминания из раннего детства, когда пьяный отец орал на мать, вспоминая какого-то ее лейтенанта, даже распускал руки. Эти картины скандалов сильно давили на психику Антона.)
— Здравствуй, папа.
— Садись… Коньяк? Чай, кофе? Очень рад тебя видеть!
— Опять пьешь!
— Все из-за матери.
— Перестань. Это для тебя стало обычным оправданием. Ты подсел на алкоголь!
— Антоша, в моем возрасте мужчины подсаживаются на алкоголь, ты прав. Алкоголь — страшная, могучая сила, которой тяжело противостоять или невозможно… — Посмотрев на Антона, Бардаков-старший потеплел, жалко попросил: — У тебя вся жизнь впереди, для тебя алкоголь — враг, а моя жизнь кончена… Прости отца своего — я стал искать забвения в дурмане.
— Как ты выражаешься цветисто. Впрочем, это твои дела. Не дело сыну учить отца!
— Во! Правильно!
Бардаков, погрозив кому-то пальцем, тут же налил себе новую порцию коньяка в бокал темного стекла, искоса глянул на Антона, выпил и снова воззрился на него, уже расточая внимательную улыбку.
Никогда Антон не любил такой улыбки отца — приторно показной, при его полном равнодушии к нему в последнее время.
— Так вот… — начал Антон.
— Чай или кофе?
— Кофе. Отец, есть разговор.
— Я понял. Решил что-то прикупить?
Антон взъярился — отец думал, что, кроме денег, ничто не могло привлечь Антона в его общество, хотя так и было. Он тут же остыл, отрицательно покачал головой, чем сильно озадачил отца — тот состроил глупую мину, но, попросив указательным пальцем паузу, снова налил себе коньяка, выпил, потом стремительно встал (это удивило Антона — пьяные не такие энергичные!), прошел к своему столу, нажал кнопку селектора:
— Оксана, два кофе. Покрепче!
Вернувшись, он сел напротив, сложил руки на животе. Беззаботный, спокойный, трезвый. Антон всегда поражался его умению гасить в себе алкогольное опьянение в нужные ему моменты.
— Что у тебя? Узнавал у ректора — ты сдал все экзамены на «отлично». Прекрасная работа! Теперь только защитить диплом, и ты…
Вошла секретарша. Тридцатилетняя приятная женщина. Ею отец заменил прежнюю старуху. Антон сначала подумал, что отец приблизил ее к себе, чтобы она удовлетворяла его как мужчину, но тот, заметив его странную ухмылку в первый день после замены секретарши, ясно пояснил, что старуха была верной фурией прежнего директора Еремеева. А насчет Оксаны… Она профессионал в своем деле, любит мужа, у нее двое детей — девочка и мальчик. Антон тогда смутился, но остался благодарен отцу — он воспринимал его как равного, как взрослый мужчина взрослого мужчину.
