Покончив с орехами, Бардаков вызвал к себе ждавшую его Оксану — новую секретаршу, спелую молодую бабенку. Он выбрал ее из конторских служащих по двум причинам — у нее были муж и дети и она была красивая. Сказал ей сразу:
— Пятьдесят тысяч в месяц устроит?
— Естественно! Я буду стараться, Артем Петрович! Я хорошо знаю компьютер, хо…
— От тебя требуется, чтобы ты по первому требованию ложилась вот на этот стол. — Бардаков постучал по своему столу.
Повисла напряженная тишина.
Оксана, набычившись, покраснела. Артем подошел к ней сзади и похотливо сжал своей лапой полную грудь женщины.
— Пятьдесят мало, — хрипло отозвалась Оксана.
— Шестьдесят, и баста! Больше не дам.
Он пошарил по ее животу, провел по бедрам. Оксана отстранилась:
— Можно подумать?
Бардаков невинно пожал плечами:
— Думай.
В первый месяц он овладел ею тридцать восемь раз (он считал!)…
Прошлое, поганое прошлое! Почему оно всегда перед глазами, даже в самый критический момент? Надо решать неотложные, жизненно важные проблемы, а вместо этого постоянно думаешь о том, что было, что прошло, но осталось навсегда внутри, и от этого не избавиться, как бы ни хотелось!
Бунт среди рабочих он только что подавил, задавил работяг авторитетом, но это было не главное. Главное — заговор за его спиной! Заговор!
Артем еще раз внимательно посмотрел зятю в глаза. Тот потупился.
— Не молчи. Есть конкретная информация? Огурцов вздохнул:
— Что-либо конкретное сказать невозможно. Фильтруем. Три германские фирмы объединили свои инвестиционные пакеты по России в общий проект. Стоимость проекта мы уточняем, смысл — покупка и банкротство местного российского производства, чтобы устранить конкуренцию их продукции на нашем рынке.
— На нас?
— Или на нас, или на Охтинский завод.
— Ты связался с охтинцами? Ты ведь там работал прежде…
— Артем Петрович, я подумал, а вдруг охтинцы в доле с немцами? Никто не должен знать, что мы уже в курсе их планов.
Артем задумался, сказал медленно:
— Пока мы не до конца в курсе их планов, и это плохо. Игорь, ты покумекай и все-таки реши проблему с охтинцами, пошли к ним кого-нибудь аккуратного. Нужна информация — против кого готовится атака.
— У вас ведь есть наводка…
— Моя наводка пока не находит точного подтверждения в твоих сведениях. Мало ли кого хотят разорить немцы! Но самое главное… самое главное — вычислить эмиссаров, ведущих переговоры. А переговоры ведутся. А?
Огурцов пожал плечами.
— Хорошо, иди работай. Антона позови.
Огурцов поспешно соскочил со стула, вышел в приемную, заглянул обратно в кабинет:
— Артем Петрович, его нет.
— Нет?! — удивился Бардаков. — Ладно, я потом его вызову. Иди.
Вызвав в кабинет Оксану, Артем долго «грузил» ее, потом велел делать минет и мучительно сладко завершил, с неудовольствием обнаружив, что Оксана подавилась. И тут же вспомнил, что Алиса делала минет многократно лучше и никогда не давилась. Он по-настоящему соскучился по молоденькой стерве. Завтра, когда сын приедет на завод, он навестит невестку.
Впервые услышав о ней, Артем проникся интересом: немка, Алиса Франк, оканчивала институт, в котором учился Антон. Одну немку он уже знал, и это была Нора Рогова — дрянь и шлюха. Как она трахалась с Коротышкой, с которым ее свела Анна… Анна!
Вспомнив убитую им жену, Артем помрачнел.
Надо было навести справки об Алисе. Он теперь богат, его сын — наследник состояния, и требовалась определенная осторожность, чтобы не попасть в сети какой-нибудь авантюристки.
Увидев фотографию Алисы, Артем вспомнил ее — видел на одном пикнике в прошлом году. Тогда на завод наехали крутые урки из Москвы — Паша и Коля, худые, отболевшие туберкулезом, все время хамившие, говорившие на «ты», через два предложения повторявшие: «Убьем на хрен! Умрешь, тварь! Нам срать на твои деньги!» Видимо, в Москве такой понт еще прокатывал в среде начинающих бизнесменов. Точно такие же слова обычно использовали «оборотни в погонах», когда пытались отнять чей-то бизнес. Как дети! И откуда такое пренебрежение к окружающему миру? Ну в России же все, такое фуфло здесь уже никого не пугает. Ты только заикнись, что убьешь кого-то или размажешь — уже сам труп или баланду хлебаешь в ужаснейшей зоне среди беспредельщиков.
Так вот, выйдя из зоны, Паша и Коля завели разборки с двумя авторитетами, не дававшими им дороги в Москве. Собиралась сходка, и Паше с Колей не хватало пятисот тысяч евро, чтобы задобрить кое-кого из смотрящих. Новые «наполеоны» (планы у них были о-го-го!) через своих шестерок дали понять Артему, что они не те люди, которых можно убить молотком на заводском складе, а на новую полицию им чхать!
Но и Артем передал, что тоже тяжел на руку, хотя можно договориться — злодеи убирают с дороги торгового дома «Фарфор и стекло» пару местных бандитских бригад, подконтрольных чиновникам из мэрии, а Бардаков выплачивает разовый гонорар Паше и Коле — необходимые им полмиллиона для дальнейших разборок в Москве. Торговый дом принадлежал Огурцову, но основную часть прибыли и весь доход по «серым» схемам перечислял на кодированные заграничные счета Бардакова. Злодеи подумали и согласились.
