Расписанные друзья, по словам Ольги, были патлатыми, вонючими и в целом походили на тех несознательных граждан, что Дмитрий видел в видеосалоне. Картинка жития Ларисы складывалась ясная, но неприглядная. И, увы, подходящая для сатаниста, но не для искомого маньяка. И у нее в последние дни даже не появилось новых дорогих шмоток, что могло бы указывать на пропавшую сумку Зои. Обычная молодая дурочка, в которой ничего не цепляло, не царапало интуицию. Они с приятелями даже щенка случайного на людях ни разу не пнули, а что бунтуют и протестуют в такой форме – так ведь настало, согласно заявлению Игоря, время перемен.
Но все равно совпадение получалось то еще, а все прочее доказательством не являлось. Деньги можно было утаить. Щенками можно было брезговать после настоящего-то дела.
Возможно, они все же были связаны с убийцей. Возможно, это все же секта… укладывается ли это в картину? Подручные, а во главе пирамиды псих, который в обмен за услуги предлагает принадлежность, цель, а то и доступ к телам, когда они перестают быть ему нужными?.. Лариса не произвела впечатления девушки, готовой делиться даже с жертвами, но и это не доказательство.
Как бы там ни было, а с Ларисой и ее друзьями стоило поработать, узнать, куда именно они пропадают время от времени. Тем более что как минимум в одну ночь, когда подбросили тело Алены, Лариса дома не ночевала. Про ночь перед убийством Зои соседка не помнила, но даже одной пропущенной ночи хватало, чтобы заинтересоваться еще и этим совпадением. И, пожалуй, установить слежку. К родителям Ларисы идти не стоило – только пугать. А вот чтобы последить, людей ему, наверное, дадут.
С этой мыслью обкормленный и усталый Дмитрий вывалился из квартиры Ольги на улицу.
– Дмитрий Владимирович?
Мягкий, вежливый голос вырвал его из дремотных раздумий. Дмитрий крутанулся на месте, успел увидеть черную «Волгу», как вдруг его втянули в салон.
«Чертова мафия».
Всю недолгую дорогу в голове у Дмитрия крутились две мысли. Первая – что домой он теперь доберется хорошо если к полуночи, а завтра еще один тяжелый день, наполненный планированием, беготней и разговорами. Вторая – что самоуверенные эксперты женского пола все-таки ни хрена не представляют, насколько легко так вот взять и утянуть с улицы человека. Сгинь он там, куда везут, – и искать его можно будет до посинения. Точнее, можно было бы, не предупреди он о предполагаемом визите Михаила. А так, конечно, труп найдут быстро.
Пока, впрочем, походило на то, что придется жить дальше. Вежливые мальчики с квадратными плечами провели его в подъезд неприметного трехэтажного дома, поднялись с ним на третий этаж и после вежливого стука запустили в прихожую. Дубовый паркет, бежевые с золотистыми прожилками обои, старые, кажется, еще дореволюционные шкафы и комоды, картины на стенах – Дмитрий готов был дать голову на отсечение, что подлинники… хозяин, сухой старик, сидел в кресле-качалке у окна. Ноги его, несмотря на то, что жара еще не выпустила город из объятий, были закутаны в шерстяной плед, а на коленях лежала книга в кожаном переплете с тиснением.
«Les Misérables. Однако, на французском читает».
Гоняясь за всякими Гошами и Вахтангами, порой забывалось, что львиную долю владивостокского преступного мира составляли чертовы интеллигенты, потомки ссыльных. По крайней мере, высокую часть этого мира. Высшую.
«Только вот чтение «Отверженных» в оригинале их сути не меняет».
– Присаживайтесь, Дмитрий Владимирович. Полагаю, представляться мне не надо.
Дмитрий аккуратно уселся в кресло, надеясь, что под ним нет люка, ведущего прямиком в Амурский залив. Ильяс Зиновьев в самом деле в представлении не нуждался.
– Вы – закон, Дмитрий Владимирович. Но и я – закон тоже. Когда не справляетесь вы, за правосудием идут ко мне. А вот теперь пришел я.
«Как же ты. Я – к тебе».
Пустая вежливость не грела, скорее злила. Какого черта этот старый вор ведет себя как персонаж из «Крестного отца»?
– Хм, вы говорите о Григории Ильясовиче… дон?
Ильяс скрипуче рассмеялся.
– Ну мы же не на Сицилии, Дмитрий Владимирович. Просто – Ильяс Михайлович, Зиновьев Ильяс Михайлович. Не буду ходить кругами. Гоша – дебил. Избалованная сволочь. Жена – уже третья по счету – думает, что если потакать прихотям гаденыша, то можно втереться ко мне в доверие. И получить большую долю наследства. Гоша – садист, недоумок и развратник. Но девочку он не убивал. Более того, мне крайне любопытно, кто убивает в моем городе.
«В твоем городе, да? Не убивал, да? Правда? Честное воровское? И ты – закон?»
Наглость этого… интеллигента недобитого даже не удивляла, просто Дмитрий внезапно ощутил, каким же долгим и тяжелым был этот день. Ильяс, которого так заботили убийства, в свое время перебил столько подельников, конкурентов и просто тех, кто, например, не желал отдавать добро, что давно сбился со счета. В процессе своей преступной деятельности награбил столько, завел такие связи, что мог себе позволить роскошно жить и властвовать.
«Так, может, и правда его город?»
