– Совершенно верно. – Муравьев икнул, прикрыл рот ладонью. – Простите. Скальпель тоже не соответствует… но главное – эклектика, которая не дает синергии, а просто набросана одна на другую. Как, например вот эти германские руны, соседствующие с противоположным по смыслу символом из иконографии Позднего Возрождения, встречающимся еще в…
После темной квартиры солнце казалось особенно ярким. Дмитрий приостановился в подъездной арке, давая глазам привыкнуть. Невзначай огляделся, жалея, что бросил курить. Сейчас бы неторопливо достать сигарету, чиркнуть спичкой, набрать полные легкие дыма… во рту пересохло, и он чертыхнулся. Нет уж! Не для того бросал.
Но этот ритуал давал много времени, в течение которого окружающие тебя не замечали. Для курящего человека нормально – застыть на месте и ничего больше не делать, просто наслаждаться моментом курения.
Выходя из квартиры, он внимательно глянул на замок профессорской двери – и на нем таки виднелись царапины. Значит, хотя бы попытка взлома Муравьеву не привиделась. Прочее – как знать.
Так. Если бы он сам следил за домом профессора, то, наверное, от угла дома. Или с другой стороны улицы. Никаких подозрительных мужчин в кепке. Конечно, если бы он следил всерьез, то мог бы организовать пункт и через улицу, с группой, ждущей отмашки неподалеку… дьявол. Вообще не ко времени! Но заняться этим все равно нужно было. Не бросать же этого ученого пьяницу. Тем более что он все-таки помог. Или все испортил, это как посмотреть.
Вернувшись в управление, он первым делом выдал Михаилу почетное задание: хоть ужом, хоть змейкой, но обязательно выяснить, не заинтересованы ли соседи в некоем профессоре с длинным перечнем званий. Потому что если да – то это одно, а если нет – это совершенно другое. Но пока этой информации не было, думать о Муравьеве смысла не имело. Тем более что для подумать были и другие темы. Точнее, одна тема, но ветвистая, как дуб у Лукоморья.
«А я, стало быть, за ученого кота. Хожу и хожу вокруг, когда надо прямо к сути».
И разговор с профессором высветил эту суть, которая ведь мелькала уже когда-то, еще тогда, на Стекляшке. Ольга и ее знания культа. Ольга и ее совпадения. Ольга, нарушающая схему. Ольга, с которой вечером предстояло свидание. Ольга со всеми ее странностями. Обо всем этом следовало подумать, причем серьезно. К сожалению, плотно думать не получалось, только урывками, потому что настало время, в которое, согласно заметке в газету, должны были звонить искатели знакомства.
Словно подслушав, зазвонил спаренный телефон.
– Алло, – грустно и как-то меланхолично произнесла Стеллочка из детской комнаты милиции. Именно ей выпало играть роль тоскующей по идеалу художнице.
Стеллочка, пухлая, низенькая, была добрейшей души человеком. Еще в институте она твердо решила, что ее призвание – делать мир лучше, и сейчас во Владивостоке не было другого специалиста с таким высоким процентом возврата детей в семьи. Выбрали ее на роль тоскующей художницы за то, что из всех девушек управления она больше других понимала в рисовании и художниках, хотя сама кисть в руках не держала со школы.
С маньяками-убийцами в работе Стелле до сих пор сталкиваться не доводилось и не хотелось, и уговорить себя она позволила только обещанием выбить-таки из высокого начальства еще одного сотрудника в отдел.
– Здравствуйте, – не менее грустно ответил ей низкий, приятный баритон. – Я люблю Кандинского. А вы?
– Караваджо, – со вздохом сообщила Стелла. – И Босха. О, если бы Босх рисовал в манере Караваджо, какие шедевры вышли бы из-под его кисти!..
Босха в рисовке Караваджо Дмитрий себе представлял плохо. Баритону фантазии, видимо, тоже не хватило.
– Эм… – Собеседник замялся, потом выправился, правда, в голосе появилась какая-то робость. – А какое мороженое вы любите? На набережной есть один киоск, там подают земляничное, и такое, что пальчики оближешь. И музыка всегда играет. Так, может?..
«Вряд ли тот зверь, который бежит на ловца. К тому же, судя по звукам, звонит с домашнего. Точно, вон телевизор работает, что-то знакомое транслируют… у него что, телефон прямо рядом с телевизором стоит? Похоже, да. Точно, начало фильма «Храни меня мой талисман» Балаяна. Я бы и сам посмотрел, если бы не работа… так, работа. Стал бы я, будучи предусмотрительным психом, звонить с домашнего номера телефона? Да никогда. Значит, пока что под щебет Стеллочки, которой мороженое нравилось всякое, но лучше шоколадное, можно было подумать о другом. До следующего звонка.
Итак, спасибо профессору, связь с Орденом теперь определена точно. Надо было раньше, но когда? И так не продохнуть. Прошло всего-то несколько дней с той ночи в Северном. Интересно, как там у Игоря с Илоной?.. А, это тоже не о том. Просто еще один бесконечный день, который еще и не закончился.
Итак, связь. Москва уверена, что культистов вычистили всех. Хорошо, допустим. А почему допустим? Мы тут ловим не всех, а они там что, непогрешимы? Значит, исходим из того, что могли ошибиться, а могли и нет. Бинарная логика.
