Машина качнулась, послышался хлопок багажника. Вероника повернула голову и через заднее стекло увидела Тимофея. Он обошел машину и приоткрыл левую дверь. Холодно проговорил:
— Не буду врать, что был рад тебя видеть, мама. До свидания. И подумай о том, что я тебе сказал.
Тимофей сел рядом с Вероникой и захлопнул дверь. Мать не обратила на него внимания. Она продолжала смотреть на Веронику. Прошептала:
— Запомни мои слова. Пока не поздно — беги от него. Беги не оглядываясь! И молись, чтобы он тебя больше не нашел.
Тимофей что-то резко сказал водителю. Тот запустил двигатель и поднял заднее стекло. Елена Сергеевна отшатнулась, и такси поехало по дороге.
По левой стороне Вероника увидела дом, в котором жила Брю, увидела даже окно ее комнаты. Черный фургон стоял у входа, из дверей вышли одетые в черное люди. На такси никто не обратил внимания.
Внутри сделалось холодно. Так холодно, как никогда не было. Даже в проклятой Антарктиде, когда она двигалась от жилого блока к гаражу, держась за веревку, чтобы не сгинуть в метели — которая потом пожрала Оскара.
— Летим домой? — спросила Вероника и сама не узнала своего глухого голоса.
— Нет, — сказал Тимофей.
— А куда?
— А куда ты хочешь?
Вероника покосилась на него.
— В смысле?
— Я в этом не разбираюсь, Вероника. Мальдивы? Таиланд? Лазурный Берег? Просто скажи куда, и я куплю билеты. Если, конечно, ты этого хочешь.
Вероника задумалась. Она думала до тех пор, пока пейзаж за окнами не сменился на городской. И тогда решительно тряхнула головой:
— Да, поехали. Мне нужно как-то растопить внутри себя чертову Антарктиду.
Кивнув, Тимофей открыл ноутбук, который, как всегда, лежал у него на коленях.
