– Пока что это – самое правдоподобное объяснение происходящему из всех, что я вижу, – сказал он. – Прежде чем ехать сюда, я, разумеется, навел справки. Ты довольно долго жила на проценты с наследства Штефана. Потом, видимо, тебе показалось, что этого мало, и четыре года назад ты вложила основную сумму в акции. Поначалу все шло неплохо, но недавно акции, как это нередко бывает, обесценились, и ты осталась на мели. Практически без средств к существованию. Устроилась администратором в салон красоты, но получаешь там крохи. Одно только содержание дома в этом районе отнимает больше. Тебе срочно понадобился дополнительный источник дохода – и ты вспомнила обо мне. О том, что мы с Габриэлой в детстве дружили, а теперь занимаемся сходными видами деятельности. Габриэла – как и Брюнхильда – владеет пятью процентами акций компании покойного отца. Это серьезные деньги – не говоря уж о том, что ее собственный бизнес с лихвой закрывает все ее потребности. Если бы мы с Габриэлой заключили брак и я переехал сюда, твои финансовые трудности – по твоему разумению – решились бы сразу. Однако тебе нужен был предлог. Что-то, что заставило бы меня почувствовать себя обязанным приехать. Какое-то преступление, связанное с близкими людьми. Так возникла идея с анонимными письмами…
Елена Сергеевна не сразу обратила внимание, что лицо сына расплывается перед глазами. «Это что – слезы?» – с ужасом подумала она и часто-часто заморгала, но этим лишь ухудшила ситуацию. Слезы потекли по щекам.
Это – ее сын. Такой же, каким был в детстве. Отстраненный, безжалостный и сам не осознающий своей жестокости.
Инопланетянин.
– Что… Что ты несешь? – прошептала Елена Сергеевна, пытаясь отыскать внутри себя достаточно ярости для крика. – Чтобы я… Я?!
И как только она собралась с силами и повысила голос, Тимофей уничтожил ее одной фразой:
– Мы оба знаем, что ты на такое способна.
Елена Сергеевна попятилась. Ноги отказывались держать вес ее тела, и она ухватилась руками за раковину.
– Это – всего лишь гипотеза, – слышала она голос сына точно сквозь вату, забившую уши. – Однако пока – самый правдоподобный вариант из всех, что я вижу. Хотя, разумеется, пока вариантов не так уж много. Учитывая то, как мне описали Брюнхильду, вряд ли ей пишет отвергнутый влюбленный или проигравшая соперница. Здесь работают совершенно иные интересы. Я послал Веронику осмотреть комнату Брюнхильды только для того, чтобы поговорить с тобой с глазу на глаз. Ты позвала меня, чтобы я помог, – и я помогу. Я не хочу, чтобы ты села в тюрьму. Но история с анонимками должна прекратиться. Если она не прекратится, я продолжу расследование и рано или поздно докопаюсь до истины. Если ты хотя бы вполглаза следила за моей карьерой, то знаешь – я не проигрываю. Я не проигрывал даже в детстве.
Тимофей слез со стула и ушел. Хлопнула дверь. Елена Сергеевна, как будто кто-то отобрал у нее опору, медленно опустилась на пол и заплакала.
Брю, насупившись, сидела на переднем сиденье и сверлила взглядом крышку бардачка. Только по снижению скорости она поняла, что мама подъезжает к дому. Наконец машина остановилась, но мама не спешила выходить. Это означало, что сейчас будет разговор.
– Это был уже четвертый специалист, Брю, – негромко начала мама.
– Я умею считать, мам, – откликнулась Брю.
– Что не так с этим?
– С ними со всеми все одинаково не так. Требуют, чтобы я выворачивала душу наизнанку, рассказывала обо всех своих мыслях… Бр-р! – Она содрогнулась от воспоминаний. – Это хуже, чем сексуальное домогательство. Насильник, по крайней мере, не лезет к тебе в душу.
– Брю, прекрати, – покачала головой мама. – Ты же сама понимаешь, что тебе нужна помощь…
– Да, нужна! – Брю подняла голову и посмотрела на маму. – Нужна, только не такая. Меня преследует какой-то маньяк – а все пытаются делать вид, будто ничего не происходит!
– Полиция делает все, что может…
– Только вот они ничего не могут, – с каким-то мрачным удовлетворением произнесла Брю. – Кстати. А где Неон?
– Какой Неон? – не поняла мама.
– Тот друг Габриэлы, который приехал из России.
– Но его зовут Тим…
– Это раньше его звали Тим. А сейчас все знают этого парня как Неона. Он обычно не показывает лица, но в Сеть утекла запись со съемок шоу, где он разоблачал убийцу какого-то знаменитого повара.
– Ну надо же, – сказала мама. – А я думала, тебя интересует только Билл Каулитц. – Она попыталась улыбнуться.
Кровь бросилась в лицо Брю. Ничего не сказав, она дернула ручку и открыла дверь.
– Подожди! – закричала вдруг мама.
Брю повернула было голову уточнить, в честь чего такой крик, как в дверцу что-то с силой врезалось. Брю взвизгнула и выпустила ручку.
– Господи боже мой! – засуетилась мама, выбираясь со своего сиденья.
– Господи… – повторила Брю дрожащим голосом и поставила одну ногу на асфальт.
