Тимофей пожал одним плечом. Выглядело это так, будто он посчитал нерациональным тратить энергию на второе.
– Для моих подписчиков Неон – это актер, который снимается в роликах. Даже если ты покажешь мое лицо, это никому и ни о чем не скажет.
– Значит, ты уже сдался? – сложила руки на груди Габриэла.
Тимофей вздохнул. Потом он уперся руками в подлокотники кресла и медленно поднялся на ноги. Казалось, что на плечи ему давят бетонные плиты, так тяжело он двигался.
– Габриэла, – тихо сказал он, – я знаю, что я – не такой, как нужно. Не такой, как хотелось бы тебе. И вообще всем. Это создает мне множество проблем в жизни. Но от одной беды я избавлен: я не вру себе. Давай посмотрим на ситуацию честно. Мне не жаль твоей сестры.
При этих словах Габриэла вздрогнула. Веронике – и то стало не по себе. А Тимофей спокойно продолжал:
– Тот факт, что Брюнхильда в панике и истерике, никак не влияет на ход моих мыслей и действий. Разве что подтверждает, что у нее совершенно нормальная реакция на обстоятельства, учитывая происхождение и воспитание. Я взялся за это дело только потому, что считаю себя должным. Тебе, Вернеру, своей матери. Я отдам долг и улечу обратно в Москву, вот и все. В этом я могу честно признаться. А вот в чем не можешь честно признаться ты – так это в том, что ты такая же, как я. Тебе тоже, по большому счету, плевать на эмоциональное состояние твоей сестры. Все, что тебя волнует, – это твой блог. Но заниматься им тебе хочется в комфортном для тебя состоянии. Ты хочешь жить в своей квартире, а не с сестрой и матерью, и отправляться в путешествия тогда, когда пожелаешь. Именно поэтому ты пытаешься как можно скорее разобраться с проблемой Брю – а вовсе не потому, что ты ее любишь или тебе ее жалко. Если хочешь, я могу дать тебе индульгенцию: бери проводника, садись на снегоход, езжай куда душе угодно и снимай свой материал со спокойным сердцем. Я все равно вычислю анонимщика быстрее, чем ты, – как бы тебе ни хотелось меня опередить. Твои действия никак не повлияют на результат.
Сначала Веронике казалось, что Габриэла сейчас ударит Тимофея. Потом ей показалось, что она вот-вот заплачет. Но Габриэла взяла себя в руки.
– Вызов принят, – процедила она сквозь зубы и, развернувшись, вышла из столовой.
Как только в коридоре хлопнула дверь, телефон Тимофея издал негромкий звук. Тимофей вытащил его из кармана комбинезона, открыл сообщение и кивнул.
– Что там? – спросила Вероника.
– Леонхард Кляйн.
Вероника вспомнила парня, чью страницу в соцсети видела на экране компьютера Брю.
– И что с ним?
– Все в порядке, жив и здоров. Все это время безвылазно находился в Берлине. Следовательно, послать анонимку из Мюнхена не мог физически…
Тимофей задумался.
– Но? – осторожно предположила Вероника.
– Но он может сливать информацию кому-то, кто живет в Мюнхене.
– В том числе и твоей маме, да? – догадалась Вероника.
Тимофей медленно кивнул.
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД
