– Н-да, – пробормотал Вернер. – Знаешь… А ты отчаянный парень.
На это Тимофей не ответил. Зато Габриэла вскинула голову и горделиво засопела. Объявила Вернеру:
– Значит, ты тем более обязан помочь Тиму!
– Именно это и пытаюсь сделать, – кивнул тот. – Коль уж наши цели совпадают. Я пошел работать в полицию именно для того, чтобы добиваться справедливости – во всех ее проявлениях. Но для того чтобы я сумел помочь, мне нужно услышать твой рассказ. Это не для моего удовольствия, а для пользы следствия. Ясно?
Тимофей кивнул. И повторил то, что рассказывал полицейскому в больнице.
– Постой. – Вернер поднял руку. – Правильно понимаю: ты слез с колеса обозрения, хотя мог прокатиться еще один круг, и пошел за отчимом?
– Да.
– Хотя в тот момент ты еще находился в полном сознании, отдавал себе отчет в своих действиях? Припадок начался позже?
– Да.
– И зачем же ты пошел за отчимом?
– Потому что он повел себя странно.
– А ты всегда ходишь по пятам за людьми, который ведут себя странно?
– Нет. Люди мне не особенно интересны.
– Да, я заметил. Но, тем не менее, за отчимом ты пошел?
– Пошел.
– Почему?
– Потому что это было очень странно. – Тимофей не знал, как еще выразиться. Словарного запаса мучительно не хватало. – Штефану нравится… то есть нравилась моя мама. И он старался выполнять все ее поручения в точности. Особенно те, что касались меня. Если мама сказала Штефану, что я должен кататься на аттракционе, – значит, я буду кататься на аттракционе. А он – следить за тем, чтобы я катался на аттракционе. Не удивлюсь, если, сидя на той скамейке, Штефан ни на секунду не выпускал меня из виду. И вдруг – вскочил и ушел. Причем не в соседний ларек за кофе, а непонятно куда. У вас часто появляется желание разгуливать между парковыми павильонами? – Тимофей посмотрел на Вернера.
– Ни разу не появлялось, – признал тот.
– Так же, как у девяноста девяти процентов людей. Там, между ними, узко. И стенки грязные.
– То есть грязные стенки ты помнишь? – прищурился Вернер.
Светлая полоса на стене. Ребристая поверхность металла под пальцами…
– Да. Стенки помню.
– А дальше?
– Дальше – не помню… Знаете, – Тимофей встал, – я, пожалуй, пойду. Спасибо за то, что попытались помочь.
– А ну сядь! – жестко приказал Вернер.
Тимофей остался стоять. Тогда Вернер поднялся сам.
– Тим говорит правду! – вмешалась Габриэла. – Он действительно не помнит! Ты что, ему не веришь?
