Три снегохода, один за другим, остановились рядом с холмом. Конрад первым надел снегоступы и подошел ближе. Рукой в перчатке смахнул снег, и показалась одна из гусениц. Снегоход Оскара лежал на боку.
– Идиот не справился с управлением, – прокомментировал Огастес.
– При таком ветре он добрался аж досюда, – сказал Конрад. – Управлял уж точно не как идиот.
– Ну давай поставим ему здесь памятник. Вот прямо на этом самом месте. Я даже знаю, что написать: «Самый лучший водитель среди серийных убийц! От благодарных выживших».
Конрад проигнорировал очередное выступление. Срываться нельзя. Сейчас – точно нельзя. Не здесь, не при Йоргенсене… Он взял лопатку и принялся откапывать снегоход. Врач хотел было присоединиться к нему, но вдруг замер.
– Доминик, – тихо сказал он, – по-моему, копать надо там.
Конрад проследил за его взглядом и увидел в десяти метрах холмик поменьше.
Бросились туда. Огастес не отставал.
– Если этот сукин сын каким-то чудом жив – я могу случайно добить его лопаткой, – предложил он.
– Не можешь, – сказал Конрад. – Злобные ублюдки вроде тебя способны убить только на войне.
– Точно, я и забыл, что ты прекрасно разбираешься в людях и никогда не взял бы на работу убийцу!
Конрад проглотил и это – хотя глаза уже подернула пелена ярости. Лопаткой он пользоваться не стал, разгребал снег руками. Это странным образом помогало унять раздражение.
Вскоре показалась ярко-красная водительская спецовка, которую Оскар надел перед тем как совершить свой безумный побег.
– Вытаскиваем? – спросил Огастес.
– Ни в коем случае! – вмешался врач. – У него может быть повреждена спина. Убирайте снег.
– Значит, если этот сукин сын жив, – пропыхтел Огастес, аккуратно освобождая неподвижное тело от снега, – нам придется пять километров переть его на носилках – вместо того чтобы кинуть через сиденье и спокойно довезти? Клянусь генератором, я люблю Оскара все больше! С каждой секундой!
Когда освободили голову Оскара, Конрад жестом велел прекратить раскопки и посмотрел на врача.
– Давай. Твой выход.
Йоргенсен стянул рукавицу и просунул ее за воротник лежащего ничком бывшего коллеги.
– Ну? – не выдержал Огастес, когда врач поднял голову. – Жив?!
Вероника пила уже вторую чашку кофе и никак не могла стряхнуть с себя сонливость. Ночка выдалась еще та, а утром Тимофей подскочил ни свет ни заря, и ей тоже пришлось вставать. Не могла позволить себе разлеживаться.
Все, кроме тех, кто уехал на поиски Оскара, опять собрались в столовой. Пришел, опираясь на костыль, даже помощник повара. Брю выглядела так, будто вовсе не сомкнула глаз за всю ночь – что, в общем, и неудивительно.
– В гробу бы я видала такой отдых, – вздохнула Вероника.
– Все-таки изначально мы ехали не отдыхать, а работать, – напомнил Тимофей.
– По-моему, мы и не отдохнули, и не поработали, – ворчала Вероника. – Впрочем, хоть сейчас наконец-то жизнь стала похожа на жизнь.
– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Тимофей.
– В жизни вечно нет никакого смысла, а самые важные вещи происходят случайно, – зевнула Вероника. – Это в кино ты бы обязательно раскрыл дело, пользуясь исключительно своими гениальными мозгами. А в жизни преступник сам себя выдал и сам же себя угробил. Тоска…
– Как минимум два «живых» дела я раскрыл, пользуясь исключительно своими гениальными мозгами, – напомнил Тимофей.
– Это – статистическая погрешность, – отмахнулась Вероника. – Если хочешь мое мнение – нам нужно вернуться к архивным делам. Это спокойнее, безопаснее, и там у тебя куда больше шансов блеснуть.
– Согласен, – неожиданно покладисто отреагировал Тимофей. – Меньше эмоций, вовлеченности. Проще оценить картину, частью которой ты не являешься.
Рация, стоявшая на столе, затрещала и что-то сказала. Повар схватил ее, ответил; рация затрещала вновь. Вероника опустила взгляд на планшет, и ее глаза широко раскрылись:
– Да не может быть!
В этот раз поисковики в дверь не вошли, а влетели.
– Освободите коридор! – орал Конрад. – Вон! Все – вон отсюда!
Вероника поняла его уже по интонации, лишь постфактум прочитав перевод на экране планшета. Она отпрянула обратно в столовую, толкнув спиной Брю. Потом проем загородила массивная спина повара. Вероника лишь мельком успела увидеть что-то ярко-красное, лежащее на носилках.
Оскара унесли в медпункт, дверь захлопнули.
– Боже мой, он жив! – повторяла Брю. – Какой ужас, какой кошмар…
– Не волнуйся, – коснулась ее плеча Вероника. – Если он и жив, то вряд ли подвижен настолько, чтобы разгуливать по коридору. До нашего отъезда уж точно тебя не побеспокоит.
– Думаешь? – с опаской посмотрела на нее Брю.
– Конечно. Даже если бы он в Москве в декабре так заночевал – и то бы к утру ему было невесело. А тут… Как он вообще ухитрился выжить? – Вероника вспомнила свой недолгий поход с Оскаром от жилого блока к гаражу и содрогнулась.
Конрад вошел в столовую через десять минут. Окинул всех присутствующих тяжелым взглядом.
