Теперь она могла быть свободной. Свидетелей у родственников нет, а котам никто не поверит – как не поверят и ей, если придет в голову пожаловаться на опекунов. Но Веста и не собиралась, она лишь знала, что никогда не вернется к ним домой, даже на летние каникулы. Она жила у них долгих десять лет, терпя ругань, придирки, побои, и на этот раз довольно. Свободная жизнь и самозащита важнее, чем крыша над головой. Раз она сирота, по закону директор Чарослова должен позволить ей остаться на каникулы, а потом она что-нибудь придумает.
Приободренная этой мыслью Веста успокоилась и ушла в девичью спальню.
Следующее утро, холодное и солнечное, встретило ее ощущением шерсти возле лица и прикосновением мокрого носа к собственному носу. Сонно улыбнувшись, Веста повернулась на бок и обняла мурлыкающую теплую Бланку.
- Я виделась ночью с Угольком, хозяюшка, мяу. Он сказал, что сегодня утром Арина и Андрей отправятся домой.
- Хорошо, - зевнула Веста, и впервые за всю жизнь почувствовала не боязливое облегчение, а спокойствие и гордость.
Она смогла отогнать прочь злых врагов из ее жизни, пусть даже магическим выбросом. Если дядька и тетка надумают сунуться к ней снова, то получат еще, и будут получать, пока в их головы не поселятся прекрасная идея оставить Весту в покое, а лучше вообще исчезнуть из ее жизни.
А вот числоведение и в самом деле неплохо бы подтянуть.
Прошло несколько долгих томительных дней перед октябрем, обещающим еще более скверную погоду, но к всеобщему удивлению дожди бесследно исчезли, и сероватое небо лениво осветило холодное красное солнце. Золотые лучи падали на яркую, но неизбежно увядающую и осыпающуюся листву, и было очевидно, что через месяц сырость вернется в двойном объеме. Но хоть бы тут порадоваться. После победы Весты над опекунами на ее душе в кои-то веки воцарился сладостный покой, помогающий сосредоточиться на учебе.
Ева Одинцова – одна из немногих отличниц по числоведению в Чарослове, и она не отказалась помочь, когда Веста подошла к ней третьего декабря после занятий, с этой скромной просьбой.
К своим четырнадцати годам Ева четко усвоила: нельзя никому доверять и открывать свою душу, а для приятелей достаточно будет прохладной вежливой улыбки и осторожного тихого смеха. В то же время забитость и пугливость не помогут завести нужные связи, а с большой вероятностью оттолкнут. Родителей своих девушка не знала, ее воспитали в Чарослове, и привязываться было совсем не к кому. Это и к лучшему, иначе не выжить среди себе подобных, особенно здесь, где каждый сам за себя.
Но Весте она решила помочь бескорыстно, сама не зная, зачем. Может чисто от зачатков доброты, которую темные маги не имеют за небольшим исключением, а может от того, что уважала запуганную и чистую душой рыжеволосую сироту. Она сделала то, что не решалась еще ни одна ведьма – открыла Защитный Клуб и сделала все возможное, чтобы его не закрыли. Уважаемые люди могут быть полезны в будущем.
А Холод оказалась способной и понятливой ученицей, ее прежнюю неуспеваемость Ева прагматично объяснила страхом. Под влиянием испуга или тревожности сложно сосредоточиться на сложных предметах, не то, что в спокойном состоянии. Ева прошла через подобное в детстве. Отличницей Весте не стать, но на четверки учиться сможет, и на том спасибо.
Восьмого октября небо стало снова низким и серым, как в прошлом месяце, и слепые окна залило водяным беспросветом. Заниматься после уроков приходилось при свечах в пустом и темном классе, накладывая на рыжие мерцающие огоньки специальное заклинание – чтобы свет не увидели случайно учителя. По законам Чарослова школьные дополнительные занятия вели только преподаватели, если набирали группы отстающих, но им самим не разрешалось заниматься самоподготовкой. Согласно истории Чарослова каждый директор объяснял это тем, что ученики всех возрастов – глупые и дикие, они могут навредить себе и другим. Коты остались в девичьей и сладко спали.
Ева встала из-за стола и неторопливо прошлась по классу, с удовольствием разминая затекшие ноги. Веста заканчивала решать последние задачи и потом хотела пересказать однокласснице теорию магических чисел, а это означало, что скоро можно будет поужинать и заниматься, чем захочется, два часа перед сном. Едва об этом подумав с предвкушением, Ева ощутила приступ дурноты; ее мотнуло в сторону, пришлось схватиться за стол. Сознанию это не помогло нисколько, и Ева сползла на выдвинутые стулья, задев разметавшимися волосами край стола. Кажется, она несильно стукнулась еще и виском, однако теперь это было совсем неважно.
А потом она плавно пришла в себя.
Окружающее пространство светлело, но не приобретало ярких красок, оставалось пустым и размытым. Лица коснулся мертвенный холод, и лишь открыв глаза, девушка обнаружила себя в странном месте, где под ногами раскинулась серая земля, над головой – кусочек серого неба, скрытого густыми ветвями черных деревьев с кроваво-алыми листьями.
Что происходит?
