Объявление было напечатано на чудо-принтере: как ни крути, а в Чарослове имелись современные технологии, несмотря на отсталость местных нравов. Крупные черные буквы привлекали внимание спешивших по своим делам учеников, те останавливались в просторном холле, перед старомодной грифельной доской и читали текст, напечатанный на простом листке бумаги.
- Как всегда у нас, - вздохнула Рада Захарова, четвероклассница и круглая отличница с тонкими русыми косичками. – Никакой оригинальности. И это школа магии, ребят, представляете?
Валентина и Берта – две подруги с польскими корнями переглянулись и тихо захихикали, но по толпе старшеклассников пробежали злые шепотки. Высокий Игнат Злодин дернул Раду за плечо, и она вынужденно обернулась, глядя на него с неприязненным недоумением. Впрочем, он был настроен злее и решительнее.
- Тебе не нравится учиться в России, у себя на родине, а, магичка?! Может быть, в вампирскую Европу хочешь?! – прорычал он, сверкая глазами от злости.
Рада скрестила руки на груди и шагнула назад, но зрительный контакт не разорвала, зная, что отлично умеет гипнотизировать взглядом, особенно таких крикливых подонков.
- Хочу, - сообщила она с хладнокровным достоинством. – Сразу после восьмого класса чаропортируюсь туда и сдам экзамены, а ты сиди в Китеже до старости и вари зелья из петушиных перьев.
Пока Игнат оторопело осмысливал услышанное, к толпе приблизилась высокая крепкая Влада и недолго думая, отодвинула плечом всех, кто мешал ей пройти к доске. Особо строптивым она еще и наступила на ноги, поскольку пребывала в самом скверном расположении духа из-за новых Лириных шуточек. Недавно ее еще и вызывали к директору, где Айвет прочитал ей долгую нудную лекцию о том, как обязана себя вести порядочная и приличная ученица Чарослова. И, если отбросить в сторону весь официоз, то таковая должна не шуметь, не выходить без повода из школы, не бегать по коридорам, и желательно вовсе не существовать. Айвет бы с огромным удовольствием отчислил бы всех девочек и девушек из школы, и лишь закон об обязательном обучении магов и ведьм от десяти до семнадцати лет держал его в узде.
- Такое происходит раз в сто лет, - тихо и нараспев произнесла Ева, появившаяся за спиной у Влады. – Сегодня настал тот день.
И все замолчали, глубоко задумавшись над многозначительными словами, ухмылялась только Лирка, бесстыдно шаря телепатией по чужим умам. Владе в кои-то веки не хотелось ее прибить: она вспоминала историю Чарослова. По преданию школу основал сам Перун, повелев заложить первые камни волхвам. Время шло, Чарослов становился все больше похожим на неприступную крепость, но баланс Темной и Светлой магии был единым. Для того и требовалось четкое разделение колдунов и ведьм. Долгие века они звались Темным Собранием и Светлым Собранием, и только после победы Светлых в жестокой войне стали зваться Клубами. Мир не стоял на месте, а Китеж и Чарослов старались угнаться за ним.
Впервые с сентября четыре девушки, успевшие стать то ли подругами, то ли близкими приятельницами, несмотря на сложные отношения Влады с Лирой, встретились в пустой, просторной и прохладной комнате отдыха. Здесь в единственное большое окно врывался холодный свет серого неба, а в маленьком камине чадил скупой огонь вперемешку с сизым дымом: вместо хороших дров использовали то ли ветки, то ли кору, то ли хворост. Стоявший в центре круглый стол был накрыт обрезком скатерти-самобранки, и девушки, уставшие после утренних занятий, сели за него.
- Хочу кофе и пирожное, - скромно сказала Веста.
- Бутерброды и чай, - пожелала Лира.
- Двойной бургер и газировку со льдом, - заказала Влада, запоздало пожалев о своем решении, вспомнив о возможности переохладиться и схлопотать простуду. Но было поздно – еда и напиток уже оказались перед ней.
- Фисташки, - обронила Ева.
