Холодные звезды полностью

Он отпустил меня и собирался наклониться за вещами, но я не позволила. Теперь уже сама обхватила его голову и заставила встретиться взглядом.

– Зря ты говоришь, что у тебя внутри почти ничего не осталось, Кай. У тебя там очень много настоящих человеческих качеств. Не думай, что этого никто не видит.

С минуту он недоверчиво смотрел на меня. Потом нахмурился, будто разговор стал ему неприятен.

– Иногда лучше, чтобы их и правда никто не видел. – Кай убрал мои руки и стал собирать вещи. – Пойдем, надо поторопиться.

Он не стал ждать, пока я подниму свою куртку, и мне пришлось догонять. Слова Кая не давали покоя.

– Почему лучше, чтобы я их не видела? – Шагая след в след за ним, я пыталась не отставать. Признаваться, что все тело ломит после вчерашнего заплыва, не решилась. Внезапно меня осенила догадка: – Или ты кого-то другого имел в виду? Бизона? Вот уж кто получил бы премию в номинации «Козел года»! Как ты вообще решил взять его в команду, если он на каждом шагу норовит тебя подставить?

Кай резко остановился и обернулся.

– Я делал много разных вещей. Понятно? И Бизон уже тогда был со мной. По крайней мере, я точно знаю, чего от него можно ожидать.

– Это касается тех непонятных правил, да? – прищурилась я. – И того непонятного старика, о котором вы говорили?

Он кивнул и пошел дальше.

– И что вы делали? – не сдавалась я, ускорив шаги. – Почему ты занимаешься контрабандой? Неужели больше ничего не умеешь? Что хорошего в том, чтобы постоянно болтаться в космосе?

– Потому что мне это нравится.

– Но разве ты не скучаешь по дому? – У меня вырвался тяжелый вздох. – Я вот очень скучаю.

Кай пожал плечами.

– Мне не по кому скучать. У меня нет дома ни среди землян, ни среди протурбийцев. Все, что у меня было, валяется теперь разбитое в хлам здесь.

Я вспомнила, что, убегая от патруля, он беспокоился о потере всего имущества, но тогда и подумать не могла о буквальном значении этих слов.

– Но ты же где-то родился…

– Я родился в колонии на маленькой планетке, Белоснежка. Ее тоже закрыли на карантин. Позже я узнавал: никто не выжил. Мне повезло, что пришлось улететь до того, как там все закончилось.

– А я вот родилась на Земле и очень ее люблю, – призналась зачем-то я, – и улетать не хотела. И теперь, наверно, когда вернусь, больше никогда никуда не полечу. Ни за что. Буду сидеть дома как привязанная.

С этими словами я посмотрела в ясное голубое небо. Стоило вспомнить о доме, как нехорошие мысли снова полезли в голову.

– Кай… – позвала тихонько.

– Что? – недовольным голосом отозвался он.

– А что, если… – я сглотнула тугой комок в горле, – что, если за нами все-таки никогда не прилетят? Ты думал об этом всерьез?

– Да. С самого первого дня.

– Что мы тогда будем делать?

Кай чуть замедлил шаг, перекинул куртку на другое плечо, не глядя протянул мне свободную руку. Я вложила в нее свою ладонь и почувствовала, что он крепко сжал ее.

– Тогда мы будем жить здесь. Долго и счастливо.

Еще много времени, пока мы шли, то и дело останавливаясь передохнуть, последняя фраза Кая будоражила мое сознание. Что, если так все и будет? Может, мы – единственные люди на этой планете? Я не сомневалась, что Кай нашел бы нам убежище, приноровился добывать еду и остаток дней мы провели бы вместе. Если не думать о том, что где-то там остались родные, и смириться с участью, все вполне реально.

Но реальная перспектива – не значит, что не страшная. А как же черные тени? А как же Бизон? Пусть планета не населена людьми, но это не значит, что она необитаема. А что, если однажды кто-то из нас серьезно заболеет? Что, если я захочу родить ребенка? Нас ожидала ежедневная борьба за место под солнцем. От этих мыслей все романтические мечтания тут же испарялись.

К тому же идти становилось все труднее. Несмотря на то что Кай выбирал дорогу в тени деревьев, сам воздух, плотный из-за влажности, которая испарялась с земли после обильных дождей, с трудом проникал в легкие. Майка липла к спине, а волосы – ко лбу. Солнце в зените нещадно поливало яркими лучами все вокруг. Мы держались параллельно реке, но я старалась пореже смотреть в ту сторону: блики на воде танцевали перед глазами.

Кай по-прежнему держал меня за руку. И если поначалу мы просто шли рядом, то теперь, спустя какое-то время, ему приходилось уже тащить меня, как на буксире. Он скрипел зубами, но молчал, поэтому я не выдержала первой.

– Давай привал сделаем. Не могу больше.

Я выдернула ладонь и, не дожидаясь разрешения, присела в траву, а потом упала на спину, раскинув руки. Голова кружилась, в теле ощущалась слабость. Кай склонился надо мной, окинул встревоженным взглядом, пощупал лоб.

– У тебя температура.

Ну вот. Как говорится, стоило лишь подумать о болячках, как они тут как тут. Удивительно, что это случилось только сейчас, если учесть, сколько ночей я уже провела, дрожа в ознобе.

– Нет, – поморщилась я, понимая, что отрицаю очевидное, – просто устала. А еще очень жарко. И мы идем уже полдня.

Лицо Кая стало еще более взволнованным.