Так же пошатываясь, я вышла из тихой, будто уже мёртвой гостиной. Не помня себя, дошла до Больничного крыла. Без стука вошла в палату через приоткрытые двери. Возможно, мадам Помфри у директора, но меня никто не остановил. Рядом с одной постелью горела лампа.
Я опустилась на край кровати, судорожно вглядываясь в так хорошо знакомые черты. Вроде бы, ничего страшного. Слегка разбита губа, чересчур бледная кожа, но ничего страшного… надеюсь. Легко касаясь кончиками пальцев его лица, я залечивала едва видимые глазу гематомы, позволяя магии беспорядочно пульсировать. Амулет, висящий на нём, покрылся копотью. Не решившись снимать его с шеи парня, я лишь протёрла видимую мне часть своей мантией и тихо выдохнула, когда по-девичьи длинные ресницы затрепетали.
— Привет, — тихо прошептала я, чувствуя слёзы, катящиеся по моим щекам.
— Привет, — хрипло сказал блондин, закашлявшись.
Он сел в постели и тут же схватился за голову.
— Помнишь что-нибудь? — вытирая щёки, спросила я.
— Достаточно, — Малфой скрипнул зубами и, поморщившись, притянул меня к себе, обнимая. — Не плачь только больше, пожалуйста.
— Я чуть Руквуд не убила, — помявшись, созналась я, с облегчением вслушиваясь в тихий смех.
— Серьёзно? Это ты сейчас фигурально выражаясь?
— В полном серьёзе, — неуверенно ответила я, сжимая ткань его школьной мантии в пальцах. — Меня Белла оттащила.
Люциус промолчал, обнимая меня чуть сильнее.
— Ненавидишь? — тихо переспросила я, понимая, что согласие убьёт меня окончательно.
— Дурочка, — мягко ответил он, поглаживая меня по растрёпанным волосам. — Ну как тебя можно ненавидеть?
— Катарина неплохо справляется, — хмыкнула я.
— Она тебя просто боится, принцесса, — мальчик отстранил меня от себя, заглядывая в мои глаза. — Пообещай, что больше не будешь так делать… тебя могут…
Я рассмеялась и спрятала лицо на его плече.
— Только ты, находясь в Больничном крыле чуть ли не при смерти, можешь переживать о моём состоянии, Малфой…
— Какой есть, — вымученно усмехнулся он.
— Тебе нужно поспать, — я встала с кровати и снова, в который раз за день, поправила ненавистную юбку. Нет, войну в ней точно не воевать, помрёшь, пока одёргивать будешь.
Я потрепала его по уже отросшим волосам и, улыбнувшись, вышла из палаты. Вдохнув поглубже, я медленно направилась в сторону подземелий.
***
Люциус довольно быстро шёл на поправку. Амулет перенял на себя большее количество тёмной магии, чем защитил своего хозяина. Палочку, сломанную Гидеоном, пришлось покупать на Косой аллее. Происшествие замять не удалось, Руквуд и близнецов отчислили, чему я была крайне рада. От их сестры, Молли, которая было начала на меня орать, отвернулся её собственный факультет. Девушку начали гнобить и она, не выдержав, перевелась в Шармбатон, уехав вместе с братьями.
На моём родном Слизерине всё устаканилось. Меня не ненавидели, не гнобили, не пытались выжить, но откровенно побаивались. Несмотря на это, общаться со мной стали охотнее, нападки на людей, с которыми я проводила большое количество своего времени, прекратились, их больше не решались подкалывать. Джейн, видевшая всё это, лишь обнимала меня теперь чуть чаще, а Антонин лишь улыбался, как-то слишком грустно для тринадцатилетнего мальчика.
Близились ежегодные экзамены. Я много времени проводила на улице, готовясь к ним на открытом воздухе. Встретила и свою давнюю знакомую.
Иви приползла ко мне тёплым майским вечером. Выросшая на несколько метров, она расслабленно грелась в лучах закатного солнца и подставляла мне голову для ленивых поглаживаний. С Лютиком они, как ни странно, быстро сошлись. Всегда подозревала, что он гадюка под прикрытием, уж с больно счастливым выражением морды он кусал какого-нибудь зазевавшегося однокурсника.
Малфой, выводящий что-то на пергаменте своим идеально ровным почерком, сидел рядом. На его коленях, собственно, Иви и лежала. Змейку блондин признал, пробурчал что-то о странных склонностях Блэков и спокойно принял происходящее, как данность.
Лето неумолимо приближалось. Старшекурсники, сдающие СОВ и ЖАБА, ходили нервные, бледные, с признаками хронического недосыпа на лице.
Я тихо хихикала, листала любимые книги, посещала уроки, множество факультативов, гуляла и была абсолютно, непоколебимо счастлива.
Жизнь постоянно нас учит. Нельзя бегать слишком быстро там, где скользко, можешь набить шишку. Нельзя раскрывать душу перед всеми, ведь ты можешь обжечься, причём сильно, а душевные раны заживают куда хуже и медленнее телесных. И всё-таки это главная прелесть жизни. Она заставляет нас бороться, меняться самим или менять что-то вокруг себя. Просто, если ты сейчас должен сделать какой-то важный выбор, решайся! Он обязательно изменит твою жизнь. В худшую ли сторону, в лучшую ли - не важно. Просто помни, что любое движение - это прогресс. Никогда, никогда не упускай даже самую мелкую возможность. Даже когда шансы один к миллиону. Закаты, рассветы, дожди, ураганы, тебя ждёт так восхитительно много, а ты успел так ужасающе мало, что желание жить в тебе должно быть просто непоколебимым. Живи. Просто позволь себе жить.
