Я бросаю взгляд на Григория и Гарри.
— Какие мысли?
Григорий отрицательно мотает головой.
— Идем по плану, — отвечает Гарри.
— Давайте проверим все системы «Форнакс».
— Они готовы, — отвечает Эмма через несколько секунд, подняв глаза от планшета.
— Отдавайте команду нападающему зонду.
Я только что приказал атаковать инопланетных существ — это нечто.
Наши с Эммой глаза встречаются, затем мы оба переводим взгляд на экран. Эти секунды кажутся вечностью.
Залп, произведенный зондом, на экране выглядит яркой вспышкой. От артефакта откалывается кусок и улетает в сторону.
— Отделение образца прошло успешно, — сообщает Лина абсолютно безэмоциональным голосом.
— Идет процесс восстановления, — говорит Гарри. — До полной очистки радиуса поражения ядерным зарядом осталось девяносто три секунды.
— Я сообщила на «Форнакс», они подтверждают запуск обратного отсчета.
Бегут секунды, и, глядя на них, я понимаю, что ненавижу, когда не могу ничего сделать. Остается только довериться плану, ждать и надеяться.
Вдруг я чувствую, как под столом кто-то берет меня за руку. Ладонь теплая и влажная от пота — это Эмма. Я поднимаю на нее взгляд, но она не реагирует, и я просто сжимаю крепко ее руку в ответ.
— «Форнакс» делает залп, — объявляет Лина. — Ориентировочное время подлета до артефакта — тридцать семь секунд.
Я с трудом могу дышать. Чувства такие, что секунды жизни замедляются, и каждая из них тянется целый час. Невесомость и тишина все только усугубляют: нет чувства времени, никаких ощущений, если не считать Эмму, держащую меня за руку.
Идет обратный отсчет:
На экране с артефактом происходит какое-то движение. Огромный объект разворачивается, на его торце одна за другой сверкают яркие вспышки.
— «Форнакс»! Маневр уклонения! — кричу я.
Но уже слишком поздно. Белое световое копье протыкает корабль, вскрывая его, словно жестяную банку.
Артефакт не трансформируется, а просто становится белым, как раскаленная кочерга. Обратный отсчет до выстрела замирает на цифре «три», экран гаснет.
— Надеть шлемы! — кричит Эмма громким и сильным голосом, который я у нее никогда не предполагал. — И перчатки!
Она быстро защелкивает на мне шлем.
— Приготовиться к удару! — командует она, больше следя за тем, чтобы оделся я, чем натягивать свой шлем и перчатки.
Я только успеваю застегнуть перчатки, как корабль вздрагивает, отбрасывая меня на стену, но трос, удерживающий меня у стола, пружинит, и я притягиваюсь обратно, подобно игрушке йо-йо. Через иллюминатор я вижу, как один из модулей, находящихся на крыльях, отламывается и улетает вдаль, подобно силосной башне, сорванной штормом. Я же, как беспомощный землевладелец, смотрю ей вслед.
Всю команду так же болтает по «пузырю», как и меня. Везде в полной тишине плавают обломки оборудования. Единственный звук — свист воздуха из-за подъема давления в моем костюме. Я чувствую какой-то сладковатый запах, и это мне не нравится — так быть не должно, и так не было в прошлый раз, когда я надевал скафандр. В чем дело? Какая-то поломка?
Я поворачиваю голову, и в ту же секунду перед глазами все начинает плыть, как будто я пьян или нахожусь под действием наркотиков. Эмма метрах в трех от меня, без движения, с такими же остекленевшими глазами. Что с ней?
Я пытаюсь оттолкнуться от стены, чтобы дотянуться до нее, но ноги не слушаются. Что со мной происходит?
Нужно хотя бы дотянуться до стола, чтобы сдвинуться с места. Внезапно чья-то рука в перчатке хватает меня, и краем глаза я замечаю лицо Гарри. Хоть я и не могу услышать слов, но прочитать по губам то, что он говорит, достаточно просто: «Прости».
Я просыпаюсь от худшего похмелья в своей жизни. По крайней мере, чувствую я себя именно так: голова кружится, и меня тошнит.
На мне нет ни шлема, ни перчаток.
Все, что я помню, — это кошмар: наш корабль уничтожили — так же, как и МКС. И я снова пыталась спасти всю команду… Снова.
И снова мне это не удалось.
Я пристегнута ремнем к стене, и, стараясь дотянуться рукой хоть куда-нибудь, я замечаю Джеймса. Его лицо не выражает ничего, но я замечаю грусть в его глазах. Что ж, по крайней мере, я не одна.
— Что произошло? — Мой голос звучит со скрипом, словно по стене проводят наждачной бумагой.
Джеймс не отвечает, только отводит глаза. Наконец я отстегиваю ремень и могу свободно осмотреться.
Мы находимся в одном из вспомогательных модулей с маленьким иллюминатором, мягкими белыми стенами и экраном на одной из стен.
— Что это? — Мой голос все еще скрипит, хотя уже не так сильно.
— Это, судя по всему, наш дом. На какое-то время.
— Дом? Что…
— Пусть тебе расскажет Гарри.
Джеймс включает экран, и его тут же заполняет лицо Гарри. Судя по всему, он на своем спальном месте, поэтому говорит тихо.
