– Холли, ради бога, что происходит?
– Ничего.
– Холли!
– Ничего, – повторила Холли, не желая показывать Врагу свой страх.
Наконец она дочитала «Черную мельницу».
В конце романа, после того как Джим Джеймисон спасает будущего президента, инопланетянин удаляется в свой звездолет на дне пруда, но перед уходом говорит Джиму, что тот забудет об их контакте и будет помнить только то, что сам спас известного политика. А если подавленное воспоминание когда-нибудь всплывет в сознании Джима, ТЫ ВСПОМНИШЬ МЕНЯ ТОЛЬКО КАК СОН, КАК СУЩНОСТЬ, КОТОРАЯ ОДНАЖДЫ ТЕБЕ ПРИСНИЛАСЬ. Когда инопланетный свет в стене гаснет в последний раз, записи в блокноте исчезают, а с ними и единственное свидетельство контакта Джима с пришельцем.
Холли закрыла книжку.
Какое-то время они с Айронхартом молча смотрели на суперобложку.
В книжных переплетах, как свет в потускневшей от времени медной лампе, скрывались самые разные времена, люди и миры, от Марса и Египта до вымышленного штата Йокнапатофа. Холли казалось, что она чувствует, как книги ждут, когда читатель откроет первую страницу, и тогда они оживут, заиграют всеми цветами радуги, а читатель ощутит резкие запахи и божественные ароматы, услышит смех и рыдания, крики и шепот. Книги – сны в переплетах.
– Сны – это порталы, – сказала она Джиму. – А история любого романа – это своего рода сон. Сон Артура Уиллота о приключениях мальчика, который вышел на контакт с пришельцем, стал для тебя порталом, через который ты бежал от отчаяния, от страшной мысли о том, что не смог спасти своих родителей.
Когда Холли показала Джиму страницу с сообщением ОН ЛЮБИТ ТЕБЯ ХОЛЛИ, ОН УБЬЕТ ТЕБЯ ХОЛЛИ, он побледнел, и с тех пор нормальный цвет лица к нему так и не вернулся. Но сейчас Джиму вроде стало лучше. В его глазах еще жила тревога, она цеплялась за него, как тени цепляются за ночь, но, похоже, он начал понемногу разбираться с обманом, который заполнял его жизнь.
Врага это пугало и доводило до исступления.
Миссис Глинн, вернувшись из зала со стеллажами, работала за своим столом.
– Но почему ты упорно винил себя в гибели родителей? – спросила Холли как можно тише. – Откуда вообще у ребенка в десять лет возникла потребность взвалить на себя такую ответственность?
– Я не знаю, – покачал головой Джим.
Холли вспомнила слова Хандала и, положив ладонь на колено Джима, произнесла:
– Подумай, милый. Авария случилась во время гастролей?
Джим нахмурился и неуверенно ответил:
– Да… Мы ехали после выступления.
– Ты ведь путешествовал вместе с родителями?
Джим кивнул.
Холли вспомнила фотографию, на которой мама Джима была в обтягивающем блестящем платье, а Джим с отцом в смокингах.
– Ты участвовал в представлениях.
Очевидно, воспоминания начали всплывать в памяти Джима и теперь расходились, точно световые круги на темной воде мельничного пруда. Такую эмоцию не сыграешь, Джим был ошеломлен.
Холли и сама все больше волновалась.
– В чем заключалась твоя роль? Что ты делал на сцене?
– Это был эстрадный номер… Мама брала у людей из зала разные мелочи. Я работал с отцом. И мы должны были… Я брал вещицу и притворялся, будто что-то чувствую, а потом рассказывал то, что никак не мог знать о хозяине этой вещи.
– Ты притворялся? – уточнила Холли.
Джим растерянно заморгал:
– Может, и нет. Это все так странно… Странно, что я стараюсь, но почти ничего не могу вспомнить.
– Это был не фокус и не обман. Ты и правда чувствовал. А родители решили давать представления именно из-за твоих способностей.
Джим пробежал пальцами по суперобложке «Черной мельницы».
– Но…
– Что «но»?
– Я еще слишком многого не понимаю в этой истории…
– Я тоже, малыш. Но мы подбираемся к правде, и это здорово.
Лицо Джима вдруг потемнело, будто на него легла тень. Холли совсем не хотелось, чтобы он снова погрузился в мрачное настроение.
– Идем, – сказала она и, взяв книгу, пошла к дубовому столу.
Энергичная миссис Глинн, разложив ватман, рисовала цветными карандашами и фломастерами девочек и мальчиков в костюмах космонавтов, спелеологов, исследователей джунглей, моряков и акробатов. Надпись на плакате гласила: ЭТО БИБЛИОТЕКА. РЕБЯТАМ И ИСКАТЕЛЯМ ПРИКЛЮЧЕНИЙ ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ. ОСТАЛЬНЫМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН!
– Здорово! – искренне восхитилась Холли. – Вы вкладываете в работу душу.
– Приходится, а то ее все по барам тянет, – лучезарно улыбнулась миссис Глинн, и Холли сразу поняла, почему к ней так тянутся дети.
– Мой жених столько о вас рассказывал! Вы, наверное, его не помните, все-таки двадцать пять лет прошло.
Миссис Глинн с интересом посмотрела на Джима.
– Джим Айронхарт, миссис Глинн, – представился тот.
– О, конечно, я вас помню! Вы были особенным посетителем.
Миссис Глинн встала и потянулась через стол, чтобы обняться с Джимом. Возражать было бы бессмысленно.
Отпустив Джима, она повернулась к Холли:
– Так, значит, вы выходите за Джима? Это прекрасно! За время работы я повидала много библиофилов. Городок у нас маленький, и я не стану притворяться, будто всех их помню. Но Джим был особенным, ни на кого не похожим мальчиком.
