— У Матушки шестидесятилетие, ‑ с сожалением объяснил он. ‑ Если мы не проведём с ней всю вторую половину дня и часть ночи, то она будет очень недовольна.
Даджа вздрогнула. Она один раз мельком услышала, как Коула бранила его мать. Она не хотела становиться свидетельницей ещё одной перепалке, или подводить под неё кого-то ещё. Старые женщины в Наморне славились властью над своими семьями, и сварливым характером.
С уходом Банканоров, в большом доме стало тихо. Почти все слуги ушли молиться, навестить родных или по своим делам. Фростпайн отсутствовал, искал фальшивомонетчика. Даджа пыталась кататься на коньках в одиночестве, поскольку теперь она могла сколько угодно падать, и никто её не увидит, но после пятого падения на спину кататься ей расхотелось. Сняв коньки, она вернулась в свою комнату и провела остаток дня за работой над долгоночными подарками.
За завтраком на следующий день, Солнечный День, Матази дала Дадже обещанный список кугискских магов, владеющих плотницкой или кулинарной магией.
— Я также приставила к тебе сани и кучера для всего этого, ‑ сказала она Дадже. ‑ Ты тут провела только два месяца, а некоторые из этих мест довольно удалённые. Ты знаешь нашего лакея Серга? Он будет ждать снаружи — просто дай домоправительнице знать, когда будешь готова ехать.
Даджа поблагодарила Матази, удручённо вздохнув про себя. Было бы гораздо проще, если бы она умела передвигаться на коньках. «Или нет», ‑ подумала она, просмотрев список. Она понятия не имела, где находилось большинство этих улиц.
Когда она вышла из дома, держа в руках посох Торговца, со сверкающим на фоне её тулупа медальоном, молодой человек в окаймлённой жёлтым ливрее Дома Банканор соскочил с небольших саней в переднем дворе, где он сидел на скамейке кучера.
—
Даджа сверилась со списком:
— Улица Найри[4], ‑ сказала она ему, забираясь в сани.
Серг снова сел на скамейку кучера. Он цокнул на лошадей языком, щёлкнул кнутом над их головами, и с выработанной долгой практикой непринуждённостью направил их через главные ворота на Улицу Блайс.
Входя в большую, процветающую, оживлённую столярную мастерскую, принадлежавшую Ка́моку Оукборну[5], древомагу, Даджа чувствовала, будто её вот-вот поднимут на смех, будто она — ребёнок во взрослой одежде, притворяющийся магом. Как она должна убедить этого человека, что она могла судить о том, у кого магия была, а у кого — нет? Её ладонь, державшая чёрное дерево посоха, вспотела; рот был сухим как бумага.
Встав в дверях, она огляделась вокруг. Это было не производство мага-одиночки, и даже не средних размеров столярная мастерская: это было крупное предприятие, на котором трудилось несколько дюжин мужчин и женщин. Они обрабатывали дерево рубанками, сколачивали и чинили бочки, телеги, салазки, сани и даже небольшие лодки для передвижения летом по каналам. Со стороны ближайшей лестницы Даджа услышала стук молотков и визг пил: на верхних этажах тоже работали плотники.
Она собиралась с смелостью, чтобы спросить у одного из занятых рабочих, где она может найти самого мастера, когда кто-то крикнул:
— Ты! Маг!
Она посмотрела туда, откуда донёсся голос. К ней приближался высокий, костлявый белый мужчина с кудрявыми волосами, в которых рыжий цвет начал уступать серому. Его густые брови нависали над глубоко сидящими бледно-голубыми глазами, которые не сводили с неё взгляда. Под кожаным фартуком он был одет в рубаху с длинными рукавами и мешковатые штаны, покрытые стружкой и опилками.
— Никогда не видел, чтобы через эту дверь проходил кто-то столь одарённый магией, ‑ шероховатым голосом уведомил он Даджу. Он остановился прямо перед ней, и наклонился, чтобы присмотреться к медальону у неё на груди. ‑ Ну, по крайней мере это имеет смысл. Прости, но… ‑ Он коснулся медальона Даджи пальцем, на кончике которого блестел серебряный свет творимого волшебства.
Привыкшая к подобному, Даджа закрыла глаза как раз перед тем, как её медальон испустил две яркие белые вспышки. Вокруг неё послышались восклицания от других людей в мастерской. Мастер Камок использовал собственную силу, чтобы проверить подлинность медальона Даджи, с ожидаемыми последствиями.
