Даджа посмотрела на Бэна. Тот уставился на третий этаж дома, шевеля губами — то ли молясь, то ли подсчитывая, Даджа не была уверена. «Он попытается», ‑ осознала Даджа. «Он войдёт за ней внутрь». Она дрожащими руками сняла с себя тулуп, сняла медальон и засунула его в один из карманов, прежде чем свернуть тулуп и отдать его стоявшей рядом с ней женщине.
— Подержишь это, пожалуйста? ‑ спросила она. Женщина взяла тулуп, не отрывая взгляда от девушки в открытом окне. Её губы тоже шевелились в молитве.
Бэн махнул нескольким пожарным. Те подбежали с полотном парусины, пытаясь подобраться как можно ближе к дому, под окно, чтобы поймать девушку, если та прыгнет. Даджа знала, что им не удастся подойти достаточно близко. Если она не поспешит, Бэн войдёт внутрь.
Она стянула сапоги, чулки и пояс, положив их поверх тулупа на вытянутых руках женщины. Этого было достаточно: остальные надетые на ней вещи являлись работой Сэндри и были огнеупорными. Зная, что собирается совершить, Даджа сглотнула, у неё вдруг пересохло во рту. Она проходила сквозь пламя один раз, четыре года тому назад. Весёлым это занятие не было. В совокупности с мощной магией, пламя спалило её одежду, сожгло её старый посох Торговца, оставив ей странный металл на одной из ладоней, и наполнило её болью столь чудесной, что она надеялась никогда больше её испытывать. Боль, она знала, должна была быть одной вещью, а опьянение — другой. По крайней мере, она думала, что они должны отличаться, большую часть времени.
Она подошла к Бэну и схватила его за руку. Он посмотрел на неё, собравшись было вырваться из её хватки, затем нахмурился:
— Даджа?
Говоря с ним так, как она говорила бы с одним из своих наставников из Спирального Круга, Даджа произнесла:
— Я думаю, я могу её вытащить.
От его реакции у неё сердце забилось сильнее. Он выхватил у одного человека ведро с водой, у другого — одеяло, которое затем тщательно вымочил. Он наскоро скатал одеяло.
— Ты готова? ‑ спросил он.
Даджа кивнула, онемев от восхищения. Никаких упоминаний её молодости, никакого отказа: он принял её на её собственных условиях. Кто из взрослых так поступал?
Бэн сунул ей в руки скатанное одеяло и провёл её через цепочки пожарных. Он остановился в пяти ярдах от пылавшего здания и посмотрел на неё сверху вниз:
— Полагаю, что ты погибнешь как любой другой человек, если обрушатся пол или потолок.
Даджа кивнула. Он торопливо продолжил:
— Не глупи. Если услышишь стон балок, беги оттуда. Ясно?
Даджа кивнула, и забежала свисавшую с петель входную дверь. Пожарным пришлось порубить её на куски, чтобы попасть внутрь.
Быстро брошенный вокруг взгляд сказал ей, что пол в холле и лестница всё ещё были целы, что являлось маленьким чудом. Вместо этого пламя деловито поглощало содержимое комнат по обе стороны и тянулась к боковым комнатам этажами выше. Какой-то маг, или несколько магов, наложили на холлы и лестницу заклинания от огня, чтобы люди всё ещё могли выбраться из дома, когда тот горел. Для взора Даджи эти заклинания бледно блестели серебром, сражаясь с жадным пламенем. Скоро пожар настолько разрастётся, что пересилит эти заклинания, как лавины закрывали снежки.
Пожар озадачил Даджу, пока она бежала к лестнице и начала подниматься. Почему огонь не поглотил весь первый этаж, а не только комнаты по обе его стороны? Заклинания его бы не остановили. Он что, начался в подвале? Если так, то он бы прокладывал себе путь вперёд или назад от очага возгорания, прокатываясь по зданию и сжигая всё на своём пути. Наверху она увидела, что комнаты по обе стороны горели, но снова пол в холле был практически нетронутым. Будто пламя занялось на обеих сторонах дома, а это не могло произойти случайно.
Добравшись до третьего этажа, она слышала, как в передней комнате кашляет девушка, Гружа. Даджа вбежала в открытую дверь.
— Гружа, идём! Надо выбираться отсюда!
Слепая девушка резко развернулась спиной к окну, шаря руками перед собой.
— Кто это? Кто ты? ‑ Она беспомощно закашлялась.
— Не важно, ‑ сказала Даджа, и сама выкашляла из горла облачко дыма. Будучи побочным результатом огня, дым был для неё менее опасен, чем для других, но он всё же её раздражал, заполняя лёгкие, пока она от него не избавится. ‑ Закройся этим как можно лучше. ‑ Она дала девушке мокрое одеяло.
— Мои птицы! ‑ воскликнула Гружа.
Даджа увидела клетку в углу.
— Оставь их! ‑ рявкнула она.
Девушка открыла рот, затем захлопнула его и тяжело сглотнула. По её покрытым сажей щекам потекли слёзы, оставляя бледные следы.
Если бы она начала спорить, Даджа, наверное, бросила бы птиц. Но молчаливое смирение Гружи сжало Дадже сердце. Пока Гружа набрасывала мокрое шерстяное одеяло себе на голову, Даджа схватила клетку за ручку из проволоки и приложила ладонь к её плоскому верху. Её сила потекла по тонким проволочным прутьям, обволакивая её магией клетку и её напуганных обитателей, удерживая воздух внутри, а огонь — снаружи. Сжимая клетку в одной руке, Даджа взялась другой за одеяло Гружи.
— Сможешь держаться прямо позади меня? ‑ крикнула Даджа туда, где должно было быть ухо девушки.
