— Прости, ‑ сказала она, когда отдышалась, ‑ но ты бы только слышала себя. Что это было? Неужели так важно найти нам наставников?
— Это было то, что Браяр называет «заносчивая магическая болтовня», ‑ с грустной улыбкой ответила Даджа. ‑ За два месяца Банканоры достаточно узнали о приёмной семье Даджи. ‑ Но вообще-то мне не следовало так поступать.
— О, ничего, ‑ сказала Джори. ‑ Тётя Моррачэйн очень мила со мной и Ниа, и с Айдартом и Пэйгин, когда их видит, но с другими людьми она себя ведёт не очень мило.
— Она правда ваша тётя? ‑ спросила Даджа. ‑ Она не могла себе представить, что генеалогическое дерево Банканоров могло дать такой плод, как Моррачэйн.
— Нет, ‑ ответила Джори, ёрзая, чтобы устроиться поудобнее. ‑ Но мы так её зовём. Я думаю, ей не хватает детей Бэна, поэтому она нас как бы удочерила. Ей нравится, когда мы зовём ей Тётей. Говорит, что так она чувствует нас по-настоящему родными.
«И это — что-то хорошее?» ‑ думала Даджа, пока Серг вёл сани по заполненным людьми улицам. «Я бы скорее имела в родственниках акулу. Гораздо скорее».
Даджа планировала в какой-то момент остановиться на обед, но она не приняла во внимание их посещение магов-поваров. Каждый из них предлагал Дадже и Джори чай и закуски; наморнское гостеприимство означало, что и Серга тоже кормили. К тому времени, как солнце начало заходить за крыши на западе, они успели посетить всех кулинарных магов в из списка Даджи. Джори не выбрала ни одного из них.
— А что насчёт Ина́гру, ‑ спросила Даджа. ‑ У него только два других ученика, печёт для губернаторского замка, готовит ужин Гильдии Ювелиров…
Джори покачала головой.
—
Джори покачала головой.
— Мы встретились с лучшими магами-кулинарами в Кугиско, ‑ напомнила ей Даджа. ‑ Ты видела список. Твоя мать одобрила в нём каждое имя. Я не…
— Есть одно имя, которое я не упомянула, ‑ сказала Джори, избегая смотреть Дадже в глаза. ‑ Говорят, что она не берёт учеников, поэтому мама её и не включила в список. Но мы же не узнаем, пока не спросим, верно?
Даджа с трудом переборола ощущение того, что ею воспользовались. Джори специально всё подстроила так, чтобы упомянуть это имя тогда, когда Даджа уже слишком устала, чтобы возражать. Что хуже, уловка сработала. Даджа хотела увидеть этого мага, чтобы всё наконец закончилось.
— Кто? ‑ потребовала она.
— Оленника Поткракер, ‑ прошептала Джори. ‑ В Черномушной Топи.
— Я обречён, ‑ объявил Серг, поникнув плечами. ‑ Раввот Коулборн использует мою кровь, чтобы придать своему золоту сил, а из моего черепа сделает кубок.
— Папа не будет добавлять кровь в золото, ‑ сказала Джори. ‑ Это золоту только навредит.
«Не пытайся его убедить», ‑ устало подумала про себя Даджа. «Ты только продлишь его приступ».
— Или меня убьют в Черномушной Топи опасные люди, за мою одежду и красивых коней, ‑ простонал Серг.
Даджа вздохнула:
— Черномушная Топь? ‑ спросила она у Джори.
— Не в самой Черномушной Топи, ‑ сказала Джори, зыркнув на Серга. ‑ У реки, через Мост Кирсти. Рядом с Госпиталем Йоргири. Там стражники ходят дозором, Серг. Там не опасно.
Серг выпрямил плечи и спину:
— Если мы погибнем, то винить я буду тебя, ‑ с достоинством ответил он. Он заставил лошадей сдвинуться с места.
Даджа повернулась к Джори:
— Ты могла бы и пораньше об этом упомянуть, ‑ указала она.
— Я подумала, что, может быть, я захочу кого-то другого, ‑ промямлила Джори.
— Хмпф, ‑ фыркнула Даджа, пока сани скользили по несколькодюймовому слою снега на улицах. ‑ В учётных книгах Счетоводчицы Оти сказано, что чем дольше что-то откладываешь на потом, тем больше расплачиваешься за это.
— Кто такая Счетоводчица Оти? ‑ бросил через плечо Серг.
— Глава богов, как и Торговец Кома, ‑ объяснила Даджа. ‑ По крайней мере, для моего народа. По ту сторону, после твоей смерти, Торговец взвешивает твою жизнь на своих золотых весах, а Счетоводчица записывает твои долги.
— Я думала, ты следуешь Живому Кугу, как Фростпайн, ‑ заметила Джори.
Даджа покачала головой:
— Я совершаю подношения Миле Зерна, богине севера, за использование металлических руд и древесины, и Хаккою Кузнецу, богу юга, за мою учёбу, ‑ объяснила она, наблюдая за опускающейся темнотой. Приход ночи приводил её в сонное и умиротворённое состояние. ‑ Это вежливо — отдавать должное богам семьи, которая тебя приняла к себе.
Фонарщики ходили по улицам, обслуживая оплаченные зажиточными горожанами лампы, чтобы на перекрёстках был свет. Лампы в домах светили на улицу тускло — через окна, закрытые рогом или промасленной бумагой, или ярко разбрасывали лучи — через дорогостоящие выпуклые стеклянные окна.
