— А мне тогда очень не хотелось ничего такого видеть, но выбора особого не было. Я бы погибла, если бы мои названные брат и сёстры и Фростпайн не помогли мне своей магией. И я не пережила это совсем уж нетронутой. ‑ Она потёрла большим пальцем металл под левой перчаткой. Да, он был полезен. Да, она теперь делала творения из живого металла, которые богатые люди покупали за большие деньги. Она также видела отвращение на лицах людей, которые касались её руки и обнаруживали там тёплый металл, или тех, кто видел, как она отколупывает его кусочки от своей плоти. Ещё металл иногда цеплялся за что-то и отдирался вместе с куском кожи, оставляя ранки, в которые попадала инфекция. Даджа встряхнулась, отгоняя эти воспоминания. ‑ Ты чему-нибудь научился у Годсфорджа насчёт лесных пожаров? ‑ спросила она.
— Достаточно, чтобы предпочитать пожары в городе, ‑ сказал Бэннат, поморщившись. ‑ Или, по крайней мере, я предпочитаю пожары в городе, если я научил жителей их тушить. Годсфордж однажды вывел нас в лес, копать противопожарные рвы, и огонь перескочил через ров. Если бы его не было рядом, чтобы нас защитить… ‑ Он пожал плечами: ‑ Он сказал, что когда очень большой лесной пожар набирает ход, его уже не остановить, пока не пойдёт дождь, или пока огонь не поглотит всю растительность в пределах досягаемости.
Они пошли к переулку через ворота Мойкепов.
— Так и есть, ‑ сказала Даджа. ‑ По крайней мере Нико — Никларэн Голдай, он был одним из наших наставников — говорил подобное о многих явлениях — грозах, лесных пожарах, приливных волнах. Их сила достигает определённой точки, после чего их не остановить даже самым могущественным магам. В лучшем случае их удаётся перенаправить.
Он встал как вкопанный, уставившись на неё:
— Ты училась у Никларэна Голдая?
Пришёл черёд Даджи пожимать плечами:
— Именно он и разглядел во мне магию, и научил нас управлять тем, что у нас было. Но в основном он учил мою названную сестру Трис. ‑ Она поморщилась: ‑ Они друг другу отлично подошли — постоянно сидели, уткнувшись носами в книги.
Бэннат засмеялся и протянул ей руку:
— Мне понравилось с тобой беседовать, Даджа Кисубо. Надеюсь, что мы сможем это повторить.
Даджа взяла его руку:
— Спасибо,
— Зови меня Бэн, ‑ сказал он ей. ‑ И я знаю, что ты имеешь ввиду. Для большинства людей огонь — либо инструмент, либо чудовище. Они не понимают, что у него есть собственные настроения, как у Сиф, или как у неба.
— Нет, не понимают, ‑ согласилась Даджа.
Они постояли немного в замёрзшем переулке, улыбаясь друг другу, разделяя своё понимание огня и его форм. Затем Бэн вздохнул:
— Мне правда нужно домой, ‑ сказал он. ‑ Матушка будет вне себя, когда увидит мою одежду. Но что поделать? ‑ Он пошёл вниз по переулку к Дому Ладрадун, снова засунув руки в карманы тулупа.
Даджа посмотрела ему вслед. Она думала, что когда дети вырастают, то уже не беспокоятся о гневе своих родителей. Может, всё было по-другому, когда повзрослевший ребёнок возвращался жить под родительской крышей.
Ветер бросил ей в лицо горсть мокрого снега. Она повернулась, и поспешила обратно в Дом Банканор.
Вернувшись в Дом Банканор, Даджа подошла к комнате Фростпайна, и постучалась. Войдя после полученного приглашения, она обнаружила своего наставника сидящим так близко к камину, что вымокшая от снега кайма его красного шерстяного облачения потихоньку исходила паром. Он был высоким чернокожим мужчиной почти пятидесяти лет от роду, худым и жилистым, с орлиным носом и полными губами. Его лысая макушка блестела в свете пламени. Даджа часто думала, что Фростпайн отрастил длинные, густые, пышные волосы по бокам головы исключительно наперекор собственной лысине: сегодня он стянул волосы назад и повязал их ремнём. Порядок, в который он привёл свои волосы, лишь подчёркивался его бородой, тоже пышной и густой.
Когда она вошла, Фростпайн держал в каждой из ладоней по золотой монете. Он перекатывал монеты по своим длинным пальцам, поворачивая их на ходу.
— Закрой дверь, дует, ‑ приказал он, бросая Дадже монету. ‑ Я только что вернулся с поездки верхом, и я замёрз.
— Если ещё сколько-нибудь ближе подвинешься к огню, то загоришься, ‑ уведомила она его, садясь в кресло рядом с ним.
— Значит, умру в тепле, ‑ с мрачным выражением лица сказал Фростпайн. ‑ Что думаешь об этом? ‑ Он указал на монету, которую Даджа держала в руке.
— А что я должна думать? ‑ спросила она, расположив монету у себя на ладони. ‑ Это
— Это подделка, ‑ сказал он.
Даджа взвилась:
— Да разве бы я не отлич… ‑ начала говорить она.
Фростпайн наклонился к ней и прочертил знак на монете в её руке. Даджа мгновенно осознала, что держит латунную подделку.
— Ты меня не учил такому, ‑ с обвинением в голосе сказала она. ‑ Как я могла не знать, что она поддельная?
