Когда её лёгкие очистились, Даджа ретировалась в сферу приглушённых звуков и света. Хэлуда была права. Бэн был чудовищем. Даджа не совсем верила; она думала, что должно было быть какое-то объяснение — пока не увидела Моррачэйн. Пока не почувствовала тот огонь, с достаточным количеством масла, чтобы превратить весь квартал в огромный костёр. Как только она возьмёт себя в руки, ей нужно будет найти стражника. Она должна поговорить с Хэлудой. Бэн прознал о её подозрениях, но как? Не важно. Он догадался, уничтожил свой дом, и сбежал. Он будет в милях отсюда, свободный от всего, кроме его пожаров. Его можно будет найти. Пока у него были перчатки, Даджа сможет его выследить. Он должен вернуться, чтобы заплатить по долгам.
Через охватившее её онемение она осознала, что к ней прикоснулся лекарь. Его сила прошлась по ним с Ниа, мягко их обследуя.
— Шок, ‑ сказал он, закончив. ‑ Вы, наверное, очень испугались. ‑ Ниа могла лишь кивнуть, дрожа.
Даджа пошевелилась. Кое-что она Ниа была должна.
— Она не показывала страха, ‑ прохрипела Даджа, пытаясь сесть прямо. Она слегка улыбнулась Ниа: ‑ Я же сказала, что ты найдёшь свою храбрость.
— Н-н-но я н-н-е н-н-ашла, ‑ возразила Ниа. ‑ Я б-была в у-у-ужасе.
— Это мудро, ‑ одобрительно сказал лекарь. ‑ Только дурак не чувствует страха, находясь внутри горящего здания. ‑ Обращаясь к Дадже, он сказал: ‑ Твоё тело будет в порядке, но что-то давит тебе на душу. Что бы тебя ни преследовало — расскажи об этом кому-нибудь. ‑ Он поднял взгляд, когда вошёл Коул: ‑ Я оставлю им бальзам для горла, но…
Глаза Ниа, покрасневшие от дыма, широко распахнулись. Она схватила Даджу за руку:
— Джори! ‑ воскликнула она, закашлявшись. Лекарь приложил ладонь к её горлу; Ниа продолжила, хрипя: ‑ Даджа, Джори в беде!
Близняшек связывали узы; так Даджа и знала. Её онемение исчезло. Она сбросила с себя одеяло, и взбежала к себе наверх, оттолкнув в сторону лекаря, Коула и даже Матази. Её провидческое зеркало лежало на её рабочем столе. Даджа схватила зеркало и уставилась в его глубины. Она ничего не увидела.
Она медленно вдохнула, считая. Она представила, как беспокойство, страх и горе поднимаются с её кожи подобно пару. Она должна была отпустить их. Они вернутся, но пока что они ей мешали. Только успокоившись, она открыла глаза и выдохнула на поверхность зеркала.
Из его глубины всплыл мутный образ, проясняясь: благотворительная кухня Оленники Поткракер. Все двойные двери, которые вели в госпиталь, были открыты; через них шёл дым, стелясь по под потолком. Джори и остальные работники отталкивали в сторону столы, чтобы освободить проход для верениц больных и раненых, бежавших из госпиталя через кухню. Оленника Поткракер стояла у двери в подвальные склады, её лицо покрывал пот. Даджа знала, что она наверняка удерживала огонь. Джори переместилась к желобу с водой, который шёл вдоль задней стены кухни, наполняя вёдра и чаши, которые ей подносили люди.
Вошёл Бэн, держа под обоими боками по ребёнку. Он отдал их посудомойке, повернулся, и бросился обратно в дымный дверной проём. На его руках были надеты перчатки из живого металла.
Даджа сунула зеркало в свой кошель на поясе и покинула комнату. Матази ждала в коридоре:
— Джори? ‑ прошептала она, посерев лицом и широко раскрыв глаза.
Даджа положила ладонь Матази на плечо:
— Зови Фростпайна. Они с Анюссой пошли на какую-то зимнюю ярмарку. Созывай леди из благотворительного кружка. Всех, у кого есть сани, одеяла, всё. Госпиталь Йоргири горит.
Матази скатилась по лестнице вслед за Даджей. Даджа больше никому ничего не объясняла, но промчалась обратно сквозь дом к сеням и своим конькам. Она схватила два тулупа, и напялила их, затем добавила перчатки, шарфы и вязаную шапку. Ей потребуется вся её магическая сила, когда она доберётся до Черномушной Топи — она не могла себе позволить тратить её на то, чтобы согреваться в пути.
— Даджа, ‑ прохрипела из дверного проёма Ниа. Она протянула дрожавшей как у паралитика рукой бутылку прочищающей лёгкие смеси Джори.
Даджа взяла бутылку, благодарно кивнув, и упрятала в карман куртки. Затем она взяла коньки, и вышла наружу.
Она не могла добраться до пожара вовремя, чтобы успеть его остановить. Она безмолвно молилась, что другие маги, которые могли помочь, уже были в пути. У людей из госпиталя и кухни было больше шансов, чем у жертв Дома Джосарик: защиты от пожара, которые для её взгляда блестели по стенам и потолку кухни, были сильными. Возможно, они задержат пожар. Теперь всё было в руках богов и любых магов, которые смогут поскорее туда добраться.
Её беспокоил Бэн. Он играл в героя, поскольку никто не знал, что именно он был архитектором их невзгод. Она не могла понять, зачем он это сделал — он что, хотел устроить последнее бедствие, прежде чем отправиться восвояси? — но она хотела спросить его об этом, когда найдёт его.
