– Мужчина лет сорока пяти – пятидесяти, – доносился из-под обрыва глуховатый голос эксперта. – Гематома в верхней части затылка, видимо, оглушили. Руки не связаны, значит, сопротивления не оказывал. Других видимых повреждений на теле нет. Женщина лет сорока – сорока пяти, хорошо сложенная, представительная… привлекательная. – Эксперт с усилием выдавил это слово и рассердился: – Слушайте, вы чего там попрятались? Может, покажете свои суровые лица? Я с кем сейчас разговариваю?
– Петрович, не возмущайся, – бросил Пещерник. – Успеем еще насмотреться. Ты излагай, мы тебя слушаем.
– Все такие нежные, не могу… Ладно. Ювелирных изделий на теле нет, одета в нижнее белье. Судя по следу на безымянном пальце правой руки, кольцо все же было… Гражданку ударили кулаком в лицо – дабы не оказывала сопротивления. Думаю, она потеряла сознание. Третий потерпевший… молодой человек лет тринадцати‐четырнадцати…
– Так и говори – ребенок, – проворчал Пещерник.
– Ладно, так и говорю. Мальчик в одних трусах. На горле синеватые отпечатки – странгуляционная борозда… Людей топили еще живых, умерли в воде, оттого тела и не стремились всплыть… Точное время смерти высчитать невозможно: тела распухли от долгого пребывания в воде. Возможно, речь идет о двух, о трех сутках. Колюще-режущие предметы в данном случае не применялись, возможно, преступники не хотели пачкать салон машины…
Оперативники курили с мрачными лицами, созерцали чарующие морские пейзажи. Подъехала машина из морга, санитары, выражая недовольство, вскарабкались с носилками по обрыву. Положили покойницу, одетую в нижнее белье, на носилки. При погрузке сбилась простыня, накренились носилки. Перекатилась голова, рассыпались мокрые волосы. Мелькнули неподвижные водянистые глаза. Ахнула и прижала ладошку ко рту молодая мама в шортах – видимо, любопытство позвало в дорогу. Заревела маленькая девочка, которую она держала за руку. Особа схватила ребенка на руки, без оглядки побежала прочь…
Медицинская машина уехала, опера и криминалисты тоже закончили работу, потянулись к своим машинам.
– Особое приглашение, Андрей Николаевич? – обернулся к Светлову Пещерник.
– Поезжайте, – отмахнулся Андрей. – Я еще поработаю. Все равно на своей машине.
Он остался один, постоял на утесе, обуреваемый какими-то странными ощущениями. Прошелся до скалы, потом обратно. Спустился к воде по вросшим в грунт булыжникам. Ширина пляжа под утесом была не больше полутора метров. Блестела галька, веками омываемая водой. Где-то здесь и сбрасывали тела. Следов не осталось, волны все смыли. Наверху тоже осмотрели весь утес. Тела волокли, это было видно. Отпечатки подошв на глинистой почве были так себе. Один отпечаток соответствовал 38-му размеру ноги, другой – 41-му. Выявили еще парочку смазанных. Как хочешь, так и понимай. Туристы, уехавшие вчера, подходили к машине, заглядывали внутрь. Отпечатки пальцев в салоне «Волги» криминалисты сняли, особенно на руле, но надежд, что убийцы оставили следы рук, было мало. Умный преступник обязательно наденет перчатки. Андрей прогулялся по берегу, вернулся на тропу, полез вверх. Поскользнулся, успел выставить руку. Блеснуло что-то под вросшим в грунт булыжником. Поднялся, отряхнул руку о штанину. Поколебался, присел на корточки, пригнул голову. Немудрено, что опера, проводившие осмотр, это не заметили. Он вытянул двумя пальцами закатившуюся под камень сережку. Очистил ее, обдул, стал разглядывать. Странные нынче носят сережки представительницы слабого пола. Они бы еще носы протыкали – или пупки. И ведь дойдет же до этого, если бдительные парткомы и домкомы не остановят! Какое-то индейское кольцо – что за мода такая? Аляповатое, безвкусное, но, в принципе, сережка. Скобка, замочек. Дополнительная висюлька на кольце в форме звездочки. Вряд ли дорогая вещица – в лучшем случае с серебряным напылением. Ну, потерял кто-то, многие здесь ходят, вряд ли эта штука принадлежала убиенной даме – не тот уровень…
И вдруг замерцало что-то в голове: он видел недавно подобную сережку! И именно со звездочкой. Где? На ком? Не мог вспомнить. Застыл, закрыл глаза, стал проматывать события последних дней в обратном порядке. Нет, не вспоминалось. Он сунул находку в карман, забрался на утес.
А подходя к машине, вспомнил. Засмеялась девушка за скалой – и всплыл образ в голове. Он застыл над открытой дверцей. Да ну… И все же любопытно. Поковырялся в памяти, восстановил события, в которых не было ничего экстраординарного, забрался в машину.
Через пятнадцать минут он въехал на улицу Южную, свернул во двор пятиэтажки. Поднимаясь по лестнице, думал: «Может ли такое быть?»
Открыла женщина – уже не в банном халате и с мокрыми волосами, но та же самая.
– Это снова вы? – удивилась она, машинально делая жест, словно запахивала халат. Но никакого халата на ней не было. Женщина смотрела с любопытством и с какой-то затаенной настороженностью.
– Добрый день… Екатерина Матвеевна, – чуть не вырвалось: «гражданка Куликова». – Хорошо, что вас застал. Убедительно прошу меня простить, но осталась пара вопросов. Позволите войти?
