— Елена, ты ни в чем не виновата, — попыталась избавить ее от самоистязания Франческа. — Поверь мне, им уже никогда не стать братьями. Каждый из них охотно признается друг другу в лютой ненависти, но никогда — в искренней любви. Они нарочно истребляют в себе это чувство, отделываясь едкими комментариями о невозможности мирного сосуществования. И ты тут совершенно ни при чем. Всегда есть что-то, заставляющее их стоять по разные стороны баррикад. Видимая проблема в девушке, но это только то, что находится на поверхности. Под водой же скрывается нечто действительно грандиозное и масштабное. Только вот мне никак не удается "нащупать" эту причину, — она удрученно опустила голову, легко касаясь губами приятно пахнущих волос девушки, и безрадостно улыбнулась. Сейчас она отчетливо поняла одно: очень хочется домой. Назад, в солнечную Италию, чтобы сбежать от вороха проблем, точно последняя трусиха.
— Где Дамон? — неожиданно спросила блондинка, растеряно оглядываясь по сторонам. Они потратили на бесполезные разговоры около получаса, а ведь он обещал вернуться через десять минут…
Итальянка заметно занервничала, лихорадочно отыскивая с помощью Силы малейшие признаки присутствия друга неподалеку, и с трудом удержалась от истеричного визга, когда наконец нашла его.
"Ты думал, что я позволю тебе быть с ней?" — с безумным блеском в глазах ехидно поинтересовался Стефан, медленно поднимаясь с усыпанного сеном пола. Выглядел он просто ужасно: измазанная кровью светлая рубашка, разорванная в нескольких местах, бросалась в глаза первым делом. Он с трудом дышал, делая небольшие вдохи, и старался как можно реже выдыхать, видимо, по причине сломанных ребер. Лицо же напоминало отвратительно-правдоподобную маску из тех, что пользуются большим успехом в канун Хэллоуэна и имеют красочное название: "Ни одного живого места". Разбитый нос, рассеченная в нескольких местах губа, брови превращены в нечто неописуемое. Он с видимым усилием держался на ногах только благодаря "тараканьей" живучести бессмертного. "Пользоваться ей, словно игрушкой? Она любит меня, и мне всего лишь пришлось напомнить ей об этом с помощью Силы" — тяжело прохрипел он, хватаясь рукой за ближайший столб.
"С помощью Силы?" — вновь стал заводиться немного успокоившийся Дамон. "Какого черта ты несешь? Ты что, заставил ее себя целовать?". Судя по всему, разговор шел о событиях в Италии, потому как старший вампир и секунды не сомневался в том, что все произошедшее несколькими часами ранее является виной братишки.
"Хочешь продолжить? Давай, не стесняйся" — явно издевательски протянул юноша, оплевываясь от крови. "Я заставил ее себя целовать, тварь! Чтобы сделать тебе приятное!" — с трудом удержался он от смеха, глядя прямо в глаза к тут же подскочившему к нему мужчине. Тот несколько раз моргнул, словно его до глубины души поразило неожиданное признание младшего Сальваторе, а потом зарычал во всю мощь легких. Потому что ему было действительно больно. За всю их схватку Стефан так и не удосужился нанести ему хотя бы один значимый удар, но сейчас ему удалось по-настоящему зацепить. На протяжении целого месяца он был вынужден делать больно себе и Елене только потому, что этого захотел его никчемный родственник? Только ради этого он старался вытоптать в своей душе любовь к принцессе? Корчился от боли, вынужденно покидая ее спальню? Чтобы братишка ехидно упивался своей "находчивостью"?
Вопросы молнией вспыхнули в сознании, вытесняя собой все остальные мысли. Он не заметил, как грациозно выгнул спину, откидываясь назад, чтобы нащупать рукой то, что положит конец невыносимой боли в груди. Перед глазами застыла четкая картинка ЕЕ поцелуя со Стефаном, которая до сих пор преследовала его повсюду, стоило только натолкнуться на воспоминания о том страшном дне. Она делала это под внушением.
Одинокая слеза торопливо скатилась по бледной щеке, словно старалась спрятаться гораздо раньше, чем станет заметна окружающим. Ему солгали. Ложь. Она повсюду — заставляет тебя страдать, делать больно, мстить и убивать. И ее нельзя назвать невинной, потому что всему есть предел. Человечность Дамона Сальваторе канула в лету за ненадобностью.
— Надеюсь на поздравительную открытку из Ада, — воспользовался вампир своеобразным прощанием, резко замахиваясь для смертельного удара.
Холодное "Нет!" раздалось в сантиметре от его уха, а перед глазами появилось перекошенное злостью лицо Франчески.
— Только посмей его тронуть! — злобно прошипела она, спиной закрывая беспомощно прислонившееся к столбу тело младшего брата.
— Уйди, — сухо приказал ей друг, по-прежнему держа импровизированный кол наготове.
— Даже с места не двинусь, — решительно заявила итальянка, крепче прижимаясь к Стефану. — Хочешь убивать — действуй. Только начни сразу с меня, потому что я не позволю тебе совершить самую большую ошибку в жизни. Он твой брат! — яростно выкрикнула она мужчине в лицо. — Вот уж не думала, что когда-нибудь придется об этом напоминать.
