Выпалив столь внезапно возникший в голове план умопомрачительного по своей содержательности отдыха вдали от всех проблем, девушка заметно занервничала, бросая полные напряженного ожидания взгляды на лицо мужчины. Ей хотелось бы верить, что получилось все преподнести именно так, как она задумывала: доказать всему миру, насколько горячо и безрассудно она умеет любить, как важно для нее счастье рядом стоящего вампира и на какие жертвы готова пойти мисс Гилберт, чтобы обрести пусть кратковременное, но безгранично светлое счастье в образе ежесекундного лицезрения подле себя любимого мужчины. К слову, ее надежды рушились прямо на глазах, потому что радужная оболочка некогда теплого оттенка сияющего ночного неба без намека на присутствие звезд, медленно стала наливаться угольно-черным мраком, неразрывно связанным по своей природе с очередной порцией гнева и негодования, который она, судя по всему, очень даже заслужила.
— Я говорил тебе, что ты эгоистична? — странно покосился на нее юноша, нашедший в себе силы произнести что-то вслух.
Елена кивнула головой, потупив взгляд очаровательных голубых глаз в пол (точнее в землю). Ее вдруг очень сильно заинтересовали шнурки на теннисках.
— Тогда ты должна знать, что я считаю это одним из лучших качеств, — спокойно продолжил свою мысль вампир, резко обхватывая ладонями прекрасное лицо, обтянутое маской болезненного осознания собственной вины. — У меня есть на примете один симпатичный домик совсем неподалеку.
— То есть, — испуганно пискнула девушка, позволяя своему ликованию беспрепятственно вырваться наружу. — Ты не сердишься на меня?
— Ничуть, моя принцесса, — в очередной раз умилился ее наивности мужчина.
— А что за домик? — мгновенно отлегло у нее от сердца, что заставило вновь пойти на поводу у врожденного любопытства.
— Это будет моим маленьким сюрпризом, — ласково, но очень категорично ушел от прямого ответа Дамон, не в силах отказать себе в маленькой прихоти. Короткий, но очень чувственный поцелуй, заставил их обоих подготовиться к этому явному безрассудству, и окончательно позабыть о существовании реального мира со своими сложностями и коротким словом "надо". — И мне безумно понравилась твоя идея с телефоном, — шепнул он расслабленно повисшей на его плечах Елене, готовой в любую секунду свалиться в обморок от внезапно участившегося сердцебиения.
Со счастливой улыбкой на лице и яркими образами в голове она заняла теперь уже свое законное пассажирское место, позволив мужчине полностью завладеть браздами правления, и с похвальным терпением стала дожидаться конечного пункта спонтанной поездки. Безупречному вкусу вампира она доверяла безоговорочно, а уж о продуманности маленького путешествия и вовсе не беспокоилась. Все-таки приятно, когда за тебя все решают другие, особенно если нет необходимости бояться, будто что-то может получиться не так. У Дамона все всегда выходило идеально.
Фрэнки изо всех сил тянула за руку слишком уж неторопливого Стефана, каждый раз награждая его ясно говорящим взглядом: "Поторапливайся!", когда приходилось оборачиваться, делая очередную вынужденную остановку. Он был еще слишком слаб, чтобы без всяких последствий для организма нестись со скоростью света, какой обычно пользовалась итальянка, но отчаянно сопротивлялся ее милому предложению исправить его состояние в кратчайшие сроки. А все потому, что не признавал подобные способы. Только не человеческая кровь! Он уже достаточно натворил бед, находясь под контролем лисы, и сейчас готов был, пусть и путем нечеловеческих мучений, сделать все от него зависящее, дабы хоть в малой степени исправить положение вещей.
— Стефан, — картинно захныкала девушка. — Это уже ни в какие ворота! Ты просто убиваешь меня своей черепашестью!
Вампир никак не отреагировал на ее слезливые стенания, продолжая бежать в неизвестном для себя направлении. К слову, занятие было действительно утомительным, а рана на груди, уже практически зажившая ко времени неожиданного визита подруги брата, вновь стала давать о себе знать путем болезненной пульсации. Буквально через секунду крепкая ладонь девушки, ошибочно казавшейся представительницей слабого пола, легла на его плечо, заставляя остановиться.
— Хорошо, давай я тебе кое-что объясню, — решила она положить конец тягостному молчанию со стороны юноши.
Прошло не более десяти минут с момента феерического прыжка из окна, коим щегольнул младшенький, но за это время он сумел сменить бодрый настрой на тоскливо тягучую пластинку: "Люблю Елену, которая меня совсем не любит". И для него уже было неважно, что произошло в спальне между ними двумя, потому как все мысли надежно были возвращены в свое привычное русло, а настроение вновь подведено к неизменной отметке "ноль". Судя по всему, Стефан Сальваторе был мазохистом до мозга костей, которому безумно нравилось жить в извечной атмосфере боли и переживаний.
