— А что бы ты написала про меня? — невинно захлопал густыми ресницами Сальваторе, переворачиваясь на бок и подпирая щеку ладонью.
Девушка убрала дневник в ящик прикроватной тумбочки и, подумав пару минут, ответила:
— Я люблю лаконичность, поэтому…Красивый, сексуальный и эгоистичный. Не отличается особыми манерами, но иногда может быть действительно приятным. Любит животных. Часто впадает в немотивированную агрессию и умеет делать очень больно. Лично для себя: возбуждает слово "нельзя". Как-то так.
— На первом месте "красивый"? — уточнил он.
— Да, потому что в мужчинах я прежде всего замечаю внешность, — откровенно призналась Кэр, детально разглядывая неровные круги света уличного фонаря на потолке. Она вздрогнула, когда почувствовала на щеке влажные губы, и поскорее опустила веки, дабы только не видеть ничего из того, что будет происходить дальше. Страшно было до чертиков.
— Кэролайн, — сладко прошептал ей на ушко Дамон, невольно заставляя ее крепче сжать в ладони поясок халата. — Ты в первый раз что ли?
Этот вопрос застал девушку врасплох. Она нехотя распахнула глаза, встречаясь с недоверчивой ухмылкой самого дерзкого характера, и только потом осмыслила услышанное.
— Нет, — голос предательски дрожал, притом ничуть не меньше тела, усеянного жутковатыми на вид мурашками.
— А почему тогда вся трясешься? — он вдруг стал неожиданно серьезным, внимательно вглядываясь в каждую черточку ее объятого паникой лица.
— Боюсь, — честно призналась она, проклиная проснувшуюся внутри школьницу с целым букетом комплексов. Ей даже посмотреть на него было страшно, не говоря уж о каких-то прикосновениях или чем-то подобном.
— Не надо, — облегченно выдохнул Сальваторе, мысленно вытирая пот со лба. Видимо, его худшие ожидания не оправдались. — Больно почти не будет.
— Звучит не слишком обнадеживающе, — нервно хихикнула девушка, вообще не ощущая в себе и грамма веселья.
Вампир проигнорировал ее колкость, накрывая бледные губы чувственным поцелуем, заставляя ответить, прижимая ближе к себе, вдыхая дивный аромат кожи и частого дыхания…Никто прежде не вызывал в нем таких мучительных приступов нежности. Только ей хотелось наслаждаться, дарить ласку, уверенность, теплоту, любовь. Единственной.
Она не сопротивлялась, расслабленно прижимаясь к мускулистому телу, безропотно позволяла мягким ладоням блуждать под шелковой тканью и изредка чуть отстранялась, чтобы набрать в легкие побольше воздуха. Все сомнения отошли на задний план, робость подчинилась желанию, зарождающему внизу живота, а с губ стали срываться легкие стоны наслаждения.
Дамон переместился ниже, изучая губами подбородок, шею, ключицу, не пропуская ни один участочек, подолгу задерживаясь на пульсирующих под кожей венках. Его прерывающийся шепот дурманил почище всяких поцелуев, сковывал сердце и лишал разума. Она не понимала ни слова, но все же старалась прислушиваться, мечтая услышать всего несколько слов, которые сама уже давно озвучила. Она любила его. Любила настолько горячо и отчаянно, что готова была раствориться в нем без остатка.
Как-то незаметно исчез с ее тела целомудренный халат, а следом за ним отправился и бюстгальтер. Холод теперь уже был не страшен. Внутри и снаружи все горело от его прикосновений, безмолвно рушилось и возводилось вновь.
Упругая грудь, утонувшая в нежной ладони. Он осторожно поглядывает за ее реакцией из-под опущенных ресниц и не слышит ничего, кроме жалобной мольбы не останавливаться. Довольная ухмылка озаряет лицо — ей нравится.
Продолжая томительную пытку, он чуть прикусывает затвердевший сосок, и чувственный стон разом переходит в сиплый крик, а затем затихает до едва различимого рыка.
— Моя сладкая, — умиляется парень, возвращаясь к своему сводящему с ума занятию. Он давно уже ощущает жажду, но не решается прервать и на секунду ее блаженство, поэтому отчаянно борется с сидящим внутри хищником. Еще немного…
Целуя, прижимая к себе, обводя изящные контуры подушечками пальцев, он старается запомнить каждый изгиб, каждую ямочку, складочку и родинку на ее теле, чтобы затем воссоздать точную его копию в подсознании. Такой, какой он ее полюбил. Его Кэролайн.
Крохотная змейка в самом низу живота. Забавно, вампир не знал, что у нее есть татуировки.
Она вновь застонала, когда он самым кончиком языка прошелся вдоль резинки трусиков. На этот раз в обрывке нечленораздельных звуков четко прозвучало лишь его имя.
— Чуть больше терпения, — соблазнительно улыбнулся парень, уговаривая скорее самого себя, чем давно принявшую иезуитские правила девушку. Ему хотелось разорвать зубами последний мешающий клочок ткани, но, оценив собственные силы, он поостерегся применять клыки не по назначению. Стянув ненужный элемент гардероба подушечками пальцев, Дамон закинул одну ногу к себе на плечо и с удовольствием расслышал очередной сдавленный стон.
