Севастьян с надеждой смотрел на Милованова. Пасечник снова настроен против него, с ним каши не сваришь. С Ириной понятно, она могла и не знать, кто насиловал ее дочь. Яна затравлена отчимом, сидит, опустив глаза, слово боится сказать. Как Жуков скажет, так и будет. Один только Милованов беспристрастен, во всяком случае, позиционирует себя так.
– На кого эякуляция? – спросил Пасечник.
– Ну не на меня же! – Севастьян смотрел на него как на законченного идиота.
– Давай рассказывай, что произошло, – потребовал следователь, прохладно глянув на него.
– А что рассказывать? – рыкнул Жуков. – Я захожу, а этот козел к дочке моей лезет!
Яна еще ниже опустила голову, она и не думала перечить деспоту.
– Вас не спрашивают, – отрезал Милованов.
– Все было наоборот. И экспертиза это покажет, – сказал Севастьян.
– Ты уверен? – с сомнением спросил Пасечник.
– А ты трусы с него сними?! Сам, наверное, до сих пор в поллюциях просыпаешься!
Молод Пасечник для начальника уголовного розыска, в трусах еще не обсохло. Севастьяну не следовало об этом говорить, но приперло, сил нет молчать.
– Крюков! – начальственно гаркнул Пасечник.
Но впечатление смог произвести только на Яну. Низко наклонив голову, она вдруг сорвалась с места, но Милованов не позволил ей ускользнуть, поймал за руку и прижал к себе.
– Что вы делаете? – возмущенно спросила Ирина.
– Вернись на место, девочка! – потребовал Милованов.
– Отвалите все! Достали! – разрыдалась она.
Ирина подошла к Яне и, воинственно глянув на Милованова, притянула к себе дочь. Но увести ее не смогла, хотя и хотела. Следователь перегородил ей путь.
– Яна, расскажи, пожалуйста, что здесь произошло?
– Не знаю. Захожу, а эти дерутся! Мне стало плохо…
– Кто к тебе приставал?
– Никто не приставал!
– А почему тогда… э-э… – Милованов пошевелил пальцами, показывая на Жукова.
– Лев Игнатьевич, – угрюмо глянув на него, буркнула Ирина.
– Почему гражданин Жуков утверждает, что капитан Крюков пытался изнасиловать вас? – обращаясь к дочери, Милованов как будто нарочно проигнорировал мать.
– Не знаю… Не было ничего. – Яна низко-низко опустила голову.
– Может, все-таки было? – Пасечник не постеснялся протянуть к ней руку, как будто хотел взять за подбородок и приподнять голову, чтобы Яна могла смотреть ему в глаза.
В самый последний момент сдержался. К счастью для себя. Севастьян уже повел плечом, собираясь врезать ему. Совсем оборзел Андрюша, совсем о нормах приличия забыл.
– Да не было!
– Все!
Ирина грубо толкнула Милованова, сдвигая его в сторону, и увела-таки Яну.
– Далеко не уходите! – с важным видом потребовал Пасечник.
Яна в ответ подняла правую руку с оттопыренным средним пальцем. Но Севастьян даже не улыбнулся. Вот если бы она Жукова умыла, а так дешевый фарс. Его самого когда-то в домогательстве обвинила, Пасечнику вот «фак» показала. А Жукова выгородила. Не приставал он к ней, не предлагал бросить все и уехать с ним. И штаны себе не испачкал. Хорошо хоть Севастьяна в изнасиловании не обвинила.
– А вам, Лев Игнатьевич, придется отправиться с нами, – сказал Милованов, сурово глядя на Жукова.
– Не понял! – встрепенулся тот. – Не было же ничего!
– Не приставали к падчерице?
– Нет!
– И гражданин Крюков не приставал?
– Нет.
– Выходит, вы его оклеветали?
– Э-э, ну ляпнул в запале…
– Ну что ж, тогда вам повезло, клевету мы опустим. А вот покушение на жизнь сотрудника полиции, извините, спускать на тормозах мы не станем.
– Покушение на жизнь?! Да нет! Мы же просто боролись, ну, кто сильней, да, Сева?
– Боролся ты с Яной, это я видел. – Севастьян мрачно смотрел на подлеца.
Не собирался он идти на поводу у ложного чувства мужской солидарности. Жуков пытался убить его, вот пусть за это и отвечает, по всей строгости. А дело можно представить так, что Жуков лет на десять присядет. И поделом. Надо же как-то оградить Яну от посягательств этого мерзавца.
– Да показалось тебе!
– Ну да, не верь своим глазам… – усмехнулся Севастьян. – Трусы твои на экспертизу отправим!
– Зачем?
– А затем, что убийца Чередниковой и Дробняковой испытал оргазм, не входя с ними в контакт. Кончил от одного только прикосновения. Точно так же, как и ты в случае с Яной.
– Да не было ничего такого! – Жуков побагровел от злости. На Севастьяна он смотрел с ненавистью.
– С Чередниковой так и было. Могло быть, – кивнул, подтверждая, Милованов. – И с Дробняковой… Да и с Канареевой, в общем, тоже. Могло быть… Гражданин Жуков, где вы находились вечером девятнадцатого сентября прошлого года?
– Вы это серьезно? – взвыл подлец. – В прошлом году? Вечером?
– Вечером. И вечером двенадцатого мая тоже. Этого года. Когда убили Дробнякову Ольгу Илларионовну, – давил Милованов.
А Пасечник с важным видом кивал, как будто на память знал, когда и кого убили. А ведь не знал, потому что не семи пядей во лбу. Вот Милованов знал все, как имена, так и даты.
– Умнее ничего не придумали? – брыкался Жуков.
– А что вы делали позавчера, утром пятого июня?
– Что я делал? Утром?.. Ну так в Анапе был… Пятого вечером выехал, вчера поздно ночью вернулся. Ну да, так и было. – Жуков как будто уговаривал себя.
