– Да, но столько убийств сошло с рук… Ольгу Дробнякову за что убил?.. Чудовище убило, – с усмешкой поправился Севастьян.
– А Дробнякова – такая же тварь, как и Лизка!
– Харитонов ее изнасиловал, а она его полюбила, – кивнул Севастьян.
– И он ее любил… И я Лизу любил, а что Харитонов с ней сделал?
– Харитонов не убивал, – качнул головой Севастьян.
– И я не убивал… Это чудовище внутри меня! – Канареев смотрел на него безумными глазами.
– Я смотрю, твоему чудовищу так понравилось, что даже трусы снимать не пришлось.
– Чудовище!
– Татьяну Чередникову за что убил?
– Чудовище! Говорю же, чудовище убило…
– Во вкус вошло?
– Так чудовище же… Чудовищу понравилось убивать!..
– Татьяну убить, а меня подставить! – предположил Севастьян.
– Чудовище хитрое!.. – оскалился Канареев, как будто из бездны глядя на него. – Харитонова подставить!
– Ну да, и сережки ему домой занесло.
– Сережки… И тебе сережки занесло. Сюда. Чудовище знало, что ты сюда приедешь. И свою Ирину ему привезешь. Ирину. Чудовищу!.. Оно давно уже за ней следило!..
– Хитрое чудовище, – кивнул Севастьян. – Но глупое.
Канарееву бы скрыться где-нибудь в глуши, а он в Загоровск подался. Севастьяна убивать и подставлять отправился. Отважиться на такое мог только безумец. Безумец и маньяк, которому ну очень хотелось исправить свою ошибку и все-таки задушить Ирину. Исправить или умереть…
– Откуда ты узнал, что Ирина жива? – спросил Севастьян.
– Узнал… Я ведь не какое-то там ничтожество, я не трус и ничего не боюсь. Думаешь, я смылся? – усмехнулся Канареев.
– В детстве тебя ничтожеством считали. И в юности. А ты у нас крутой. Ничего не боишься, да?.. Аллу Горохову не побоялся убить. С ходу напал и задушил.
– А это ты виноват!
– Ну, конечно!..
– Не дал мне Харитонова убить!.. Думаешь, я ничего не понимаю! Понимаю! Понимаю, что нельзя убивать! А Харитонов заставляет!
– Интересно, – хмыкнул Севастьян.
– Пока я его не убью, чудовище и дальше будет убивать! – Канареев смотрел на него откуда-то из безумия прошлого, оттуда, где и Горохова еще жива, и Ковалева.
– Ну а почему не убил? Была возможность убить Харитонова. А ты его сожительницу убил… Как ты Харитонова выследил?
– Выследил!.. Я любого могу выследить!.. Харитонов думает, что я ни о чем! А я все могу! И его убить могу!..
– Но не убил.
– Еще не время!..
– Все, закончилось твое время, Юра, – сказал Севастьян, рассматривая царапину на шее Канареева. – Больше ты никого не убьешь. В свое удовольствие.
Это ведь Ирина его задела, экспертиза это подтвердит, так что покушение на убийство уже доказано. И Жуков показания даст. Да и Севастьяну есть что сказать. Не отвертеться Канарееву, сидеть ему до скончания века – в одной камере со своим чудовищем. А Харитонову повезло. Он может выходить из своей норы. И насиловать дальше. Если Севастьян его не остановит. А он остановит. С утроенной энергией возьмется за службу. Чтобы потушить в себе неуемную тягу к алкоголю. На этот раз он точно не сорвется.
И Жукову он спуску не даст, Яну обидеть не позволит. И перед Долговым извинится, когда ему вернут свободу.
