– Знал бы ты, сколько я прорыдала из-за тебя, пока мы еще не начали встречаться, не задавал бы такие глупые вопросы. Рыдать из-за парней – база. Каждая девушка через это проходит, такова жизнь.
Максим не нашел, что ответить на это заявление. Настя, что? Плакала из-за него? Зачем? Он же всегда был рядом с ней, раньше как друг, а теперь будет как парень. Он не мог понять, что вообще должен испытывать после таких слов. Неловкость? Сожаление? Растерянность? Пожалуй, в девушках должны оставаться какие-то загадки, и «угадай, сколько я убивалась из-за тебя, пока ты не стал моим» как раз одна из таких.
– Давай подождем до конца завтрака, может, она все же придет? – Ему очень хотелось убедиться, что с подругой все в порядке, насколько это вообще было возможно.
Ожидания оказались напрасными – Ира так и не пришла. Она уже давно сидела в учебной аудитории, когда друзья покинули здание столовой.
Сегодняшние пары стали для Насти испытанием ее актерского мастерства. Она играла спокойного и невозмутимого человека, девушку, которая ни разу не ревнует своего парня к их общей подруге и готовую прийти на помощь Ире. Хотя гремучая смесь из ее мыслей и чувств внутри закипала и была готова вот-вот подорвать всю эту школу к чертям собачьим. Настя отказалась от утра в объятиях Максима, проторчала в столовой фиг знает сколько ради подруги, а та не пришла. И тем не менее факт отсутствия вовсе не помешал Ире стать третьей лишней, потому что она все же была все время рядом, в мыслях и словах Максима.
Настя понимала, что ее реакция эгоистична и неадекватна, поэтому мысленно поставила себя на место Иры и начала твердить про себя, как мантру: «Не ревновать, узнать, что произошло, поддержать». К концу второй пары бурлящая смесь внутри утихла.
Ничего так не сближает, как решение общих проблем, а что-то произошедшее с Ирой стало явной проблемой для всех троих.
На ланч Вишневская пришла сильно позже обычного, будто бы и не собиралась приходить вовсе, пока тело не напомнило, что ему все же нужна еда. Но Максим с Настей ее дождались. Прежние оживление и шутки остались где-то в прошлом, Вишневская ела молча. И, хотя друзья пытались ее расшевелить беседой на нейтральные темы, разговаривать она по-прежнему не собиралась. Видимо, платными у нее были не только буквы, но и звуки.
Перед экскурсией на стадион ребята ненадолго разошлись по комнатам.
Настя планировала провести эти пару часов где-нибудь на лавочке в тени дерева в обществе томика Шекспира, чтобы скрасить свое одиночество сердечными муками Ромео и Джульетты, историю которых начала читать почти сразу после своего дня рождения, но так и не закончила. Она прочла совсем немного и остановилась на ночном разговоре влюбленных, но этого ей хватило, чтобы понять, что Шекспир не так уж и плох, как она раньше думала. Видимо, его пьесы тоже были из числа тех вещей, что нужно хорошенько распробовать. Или же история двух влюбленных теперь прекрасно попадала в настроение, оттого и казалась столь привлекательной и интересной. К тому же Настя собиралась по ходу чтения писать Максиму свои мысли. В основном о найденных параллелях, потому что они, как и герои трагедии, не могут быть вместе. Не важно, что всего лишь пару часов из-за экскурсии.
В это же время, что Никольская сидела (пока что в своей комнате) с томиком Шекспира в руках, Максим в полной тишине (темы для разговора так и не находились) поднялся с Ирой на ее этаж, довел подругу до двери в комнату и хотел уже уходить к себе, как она подала голос.
– Можешь одолжить мне свое серое худи? – Черный вопросительно на нее посмотрел, и она продолжила: – Я на свое поставила пятно, и оно теперь не отстирывается… а у тебя вроде как два было, я вот и подумала…
– Тебе когда занести?
– А можешь сейчас? Я хотела сегодня в нем поехать.
– Да, конечно, какие вопросы.
Просьба показалась Максиму очень странной, но виду он не подал. Аномально холодный июль сменился таким же аномальным, но в этот раз жарким августом, который будто забыл, что он – переходное звено между летом и дождливой осенью и ему вообще-то не положено держать столбик термометра около 30 градусов Цельсия. И зачем Ире худи, когда на улице и без этого парилка? Но он решил не задавать лишних вопросов, а потом, когда передавал свою вещь подруге, заметил, что та сегодня совсем без косметики. И как такое можно было не увидеть? Наверное, был настолько поглощен мыслями о произошедшем, что напрочь перестал замечать детали настоящего.
«Настя точно бы решила, что это для того, чтобы можно было в любой момент заплакать и не париться, что тушь потечет», – думал Максим, снова возвращаясь к себе.
Ира и Макс пришли на место сбора на экскурсию в числе первых. Лула уже успела запомнить многих учащихся и отмечала в своем листе пришедших по памяти.
–
