Именно в такие моменты Настя чувствовала себя по-настоящему живой. Когда чуть не падала в пруд, когда в шутку спорила с лучшей подругой. Когда просто так брала и целовала своего парня посреди людного парка на глазах у всех. Когда могла выкинуть очередной фокус. Когда ее сердце начинало биться так сильно и часто, что его тиканье могли услышать все в радиусе пары кварталов. Такие моменты хотелось продлить, поймать камерой, чтобы потом, когда станет грустно, проигрывать снова и снова. Жаль, волшебные фотографии существовали только в «Гарри Поттере». Но Настя нашла им отличную альтернативу – все счастливые моменты она собирала в одну большую галерею в своей голове. Она была похожа на тот зал с резным потолком в замке Килкенни, только вместо портретов в рамках висели кусочки жизни, которые проигрывались, как наяву, стоило лишь чуточку задержаться напротив. И прямо в эту секунду в мысленной галерее повесили новую картину.
Последние пару дней Настя не раз себя ловила на мысли, что до этой поездки никогда толком-то и не жила, лишь механически существовала, делала по ночам ненавистную домашку, ездила по больницам и следовала предписаниям врачей, чтобы не расстраивать и так намучившихся из-за ее здоровья родителей. Так или иначе, из Ирландии она вернется совершенно другим человеком.
– Я смотрю, глаза у Черного все же покрасивее, чем у чаек. По крайней мере, к ним ты не лезешь целоваться, – сказала Ира, стоило ее друзьям отлипнуть друг от друга. – Я сделала парочку кадров, потом перекину. На вас очень кинематографично падали лучи солнца, – добавила Ира, зная, что на ее телефоне не просто парочка, а парочка десятков кадров этой сладкой парочки. – А стакан не выкину, я серьезно собираюсь его разрисовать.
Широкая асфальтовая дорожка привела ребят к мостику, перед которым сходились, кажется, все тропинки этого парка. На противоположной стороне пруда посреди аккуратных газончиков отдыхали местные и приезжие. Кто-то читал в тени деревьев. Кто-то лежал под солнышком, наслаждаясь теплыми безветренными деньками. Кто-то кормил уток около пруда. Кто-то неспешно прогуливался с собаками. Кто-то сидел на скамейке рядом с детской площадкой и следил за своими детьми.
Ира не смотря на все уговоры Насти, отказалась быть моделью для съемок, поэтому Максиму пришлось отдуваться одному (фотографировать камни, статуи и чаек Никольской очень быстро наскучило). Он не возмущался, но почти в каждом его взгляде, брошенном на Иру, читалось: «Предательница». Вишневская, как тень, следовала везде за своими друзьями, время от времени доставая телефон, чтобы запечатлеть счастливые моменты их конфетно-букетного, вернее, кофейно-мармеладного, периода. Парочка десятков снимков очень быстро превратилась в парочку сотен.
–
–
–
–
–
–
–
«
–
–
–
–
–
