Преподаватели смотрели на своих подопечных и вздыхали. Тех, кто решил, что дождь ему нипочем, а теперь сидел в мокром и мерз, было больше. Кажется, скоро медпункт будет переполнен.
Перерыв уже давно закончился, ребята успели немного обсохнуть. Но в учебных комнатах по-прежнему стоял веселый гул негромких разговоров. Вторую пару никто не спешил начинать, как будто эта небольшая отсрочка сможет остановить мгновенье и продлить лето. Разве хочется в пятницу, тем более в последние дни каникул, заниматься английской грамматикой? Для Амелии и Джессики вопрос был риторическим. Они преподавали в этой и других языковых школах не первый год, чтобы понимать, что на грамматику ни у кого никогда нет настроения. Так что они обе, каждая в своей учебной комнате, вместо раздачи распечаток с нудными заданиями запустили «Кахут», благодаря чему время пролетело незаметно.
Не успели одногруппники Иры и Дианы собраться, как Аверина уже пулей вылетела из кабинета под проливной дождь. Такой тяги к химико-биологическим знаниям не понимала даже Вишневская, радующаяся сейчас, что учебная комната и столовая находятся в одном здании и даже не придется выходить на улицу, только пройти пару метров по светлому, а главное, сухому коридору.
За ланчем Ира почти сразу встретилась с друзьями.
– Нет, это просто возмутительно! – Вместо приветствия Никольская громыхнула подносом.
– И что на этот раз? – Ира подняла взгляд от своего супа с фрикадельками на севшую напротив подругу.
– Ничего. – Макс сел рядом с Настей.
– Это для тебя ничего! – тут же рассердилась она. У него явно талант – одним словом умудриться обесценить все ее переживания! – Это ж надо было додуматься дать задание составлять анкеты как для сайта знакомств, а потом еще и провести что-то вроде экспресс-свиданий до кучи?!
Ира рассмеялась, Настя же с каждой секундой становилась все мрачнее и злее. Она хотела наступить под столом подруге на ногу, но та очень вовремя убрала свою под стул.
– Вот видишь, Ириша тоже не видит проблем.
– Я вам больше скажу, – Вишневская наконец-то вернулась в состояние, при котором может произнести больше трех звуков подряд, – Ириша занималась сегодня тем же самым. – Она порылась в рюкзаке и достала оттуда вчетверо сложенный лист формата А4. – Вот, – Ира разложила и пододвинула его к друзьям, – мы с Дианой друг другу анкетки рисовали.
– Охотно верю, – Настя хмыкнула, рассматривая кривую рожицу из закорючек на месте, где задумывался небольшой рисунок вместо фотографии, – ты даже левой пяткой в безлунную ночь лучше нарисуешь.
– Ой, да кто бы говорил. Забыла, как я тебе все альбомы по ИЗО за шоколадку рисовала? – защитила Диану Ира.
Настя смирилась с поражением и сделала вид, что суп волнует ее куда больше, чем анкеты, знакомства и экспресс-свидания. И не важно, что это все не по правде, а Макс до сих не запомнил имена их одногруппниц, не говоря уже об их увлечениях.
Черный пододвинул листок к себе и начал изучать непонятный почерк Дианы. Половина букв выглядели одинаково, но он все же смог разобрать почти все слова.
– Ладно, ищешь человека, с которым можно будет поговорить о науке, но богатого мужа, Ириш, серьезно?
Ира уже открыла рот, чтобы возразить, что строчка про богатого мужа – выдумка Дианы, не имеющая ничего общего с реальностью. И что, если для полного счастья ей не будет хватать чужих денег, значит, она точно где-то свернула не туда. Но Настя ее опередила.
– Каждая уважающая себя девушка ищет себе богатого мужа, – хихикнула Настя, которая написала себе в анкету точно такую же строчку.
– Тогда ты в пролете, Огонечек. Не думаю, что научные сотрудники в физтехе получают миллионы.
– А может, все-таки в айти, а не в науку? – жалобно поинтересовалась Настя.
– Нет, только наука, только физтех, только хардкор. Отращу волосы, чтоб зализывать их на одну сторону, куплю самые уродские очки без диоптрий, которые только найду, и буду одеваться как Веник из «Папиных дочек»!
– О нет, – прошептала Никольская в ужасе.
– А еще… – Макс выдержал драматичную паузу, – буду шутить про эбонитовые палочки и про то, что изучение космоса процветает, только чтобы найти способ, как сослать всех гуманитариев в ближайшую черную дыру.
– Ой, фу! Фу-фу-фу-фу! – зажмурилась и затрясла головой Настя.
Она тут же вспомнила их школьного физика, с которым у нее, как и у всего гуманитарного класса, была особенная нелюбовь. Их попросту не считали за людей, так что они были вынуждены раз в неделю терпеть унизительные шуточки в духе: мне неважно, кем меня считают гуманитарии, потому что считать они не умеют. Поговаривали, что физматовцев он чуть ли не облизывает. Конечно, будущие ученые, проектировщики ракет или такие же учителя, как и он, куда уж людям искусства, архивистам и дипломатам до них. Только химбио повезло, их отдали пришедшей после института девушке, которая объясняла все темы через мемы с лягушками и Егором Кридом. Нет, Настя не завидовала. Ладно, немного завидовала.
– Если ты подумала о Даниле Андреевиче, то да, буду прям как он.
– У меня после него ПТСР, и, кажется, сейчас начнет дергаться глаз.
