В изложении поляков история выглядит несколько более сложной, потому что, в отличие от господина Этингера, поляки не забыли об очень важной детали: первый раз немецкие войска вошли в Едвабно в сентябре 1939 года. 28 сентября 1939-го немецкие войска ушли из Едвабно, потому что городок перешел в советскую зону оккупации согласно тайному договору между Третьим рейхом и СССР о разделе Польши. Почти два года продолжалась советская оккупация, и только 23 июня 1941 года в Едвабно вновь вошли немецкие войска. Тут же, уже 25 июня, вспыхивают самосуды, и несколько евреев в Едвабно и в окрестных городишках убивают как сотрудничавших с советской властью. А уж потом начинаются массовые убийства.
Кроме того… кроме того. Поляки в «Новой Польше» поместили выдержки из разных печатных изданий, дали слово людям разных убеждений. Допускаю, что евреи тоже могли бы сказать весьма разные слова… Но «Лехаим» не дал им такой возможности.
После войны состоялся процесс над убийцами, но проходил он закрыто, в Польше эта история не была широко известна. Только в 2000 году журналист Ян Томаш Гросс написал книгу «Соседи», где подробно и жестко описывал события этих нескольких дней.
Население же Едвабно не поддерживало тех немногих поляков, которые помогали евреям, и в 1945 году им пришлось уехать из местечка.
Такова сама история, по крайней мере, так рассказал ее Гросс, и именно эта редакция событий вызвала в Польше настоящий общественный взрыв весной и летом 2001 года. Конечно же, историю Едвабно в Польше восприняли по-разному. Есть контингент, который отреагировал просто: «Еще маленький был этот сарай! Всех не загнали». Были люди, хватавшиеся за головы: «Что же мы за народ?! Чем мы лучше немцев?!»
Но, к счастью, большинство поляков проявили более спокойную, не чисто эмоциональную реакцию.
Во-первых, в самой истории многое было непонятно. «4600 человек в одном сарае?! Но таких сараев не бывает! 1300 евреев в сарае?! Покажите нам сарай, в котором может поместиться 1300 человек!» Может быть, таких сараев было несколько? Или евреев в том сарае было все-таки поменьше? Да и вообще — во всем Едвабно жило до войны всего 2100 человек, из них порядка 60 % евреев. Откуда там 4600 и даже 1300 евреев?! Такие вопросы, вполне в духе «ревизионистов», были заданы. И справедливо.
Во-вторых, поляки совсем не забыли о поведении многих евреев в 1939 году. Гитлер и Сталин разделили Польшу, и весьма многие евреи бежали навстречу советским войскам: ура! наши пришли! Между прочим, да не забудет читатель: дело не только в нравственной позиции этих встречавших НКВД и Красную Армию. Они были еще и государственными изменниками, то есть совершали тяжелое преступление, караемое всеми кодексами всех стран мира.
Еврейский писатель говорит об этом весьма обтекаемо, давая понять несерьезность обвинений поляков: «Поляки искали виноватых в советской оккупации в 1939 году, которая повлекла за собой аресты поляков органами НКВД»{113}.
Но чуть позже вынужден выдавить сквозь зубы: «Антисемитские настроения в Польше подогревал тот факт, что в состав польского руководства входило несколько евреев, — Якуб Берман (об этом уроде мы уже кое-что знаем. —
Насчет «элементов» — ничего не могу сказать, а вот добавить кое-что есть: евреи в польском коммунистическом руководстве были от начала до конца ставленниками Сталина и вернулись в Польшу с Советской Армией. Чем эти люди отличаются от бургомистров, которых ставили нацисты, трудно понять. Если и отличаются — то решительно в худшую сторону, потому что ставленники Советов были беспощаднее и подлее большинства бургомистров.
