Впервые за весь день он посмотрел Би прямо в глаза.
– Испытываешь ли ты ко мне такие же сильные чувства, как к нему.
Би вздохнула от досады. Ее совсем не прельщала мысль разглашать по телевидению эту конкретную информацию, однако она чувствовала, что только так можно исправить их свидание (и отношения).
– Эшер, я не спала с Люком.
Он взглянул на нее с удивлением и проблеском надежды.
– Нет?
Би покачала головой.
– Между нами ничего не было. И мне жаль, что он дал тебе основания так думать. Ты же знаешь, какой он, – наверняка просто хотел тебя задеть.
– Проблема не только в нем.
– То есть?
– Сэм тоже выглядел весьма довольным, вернувшись со свидания.
Би тяжко вздохнула: она-то постоянно боялась, что парни причинят ей боль, и даже не подумала, что сама может причинить боль парням.
– Иди сюда, – сказала она Эшеру, взяв его ладонь и положив себе на грудь, напротив сердца, как он сделал в Огайо. – Я понимаю, тяжело видеть дорогого тебе человека с другими. Поверь мне, прекрасно понимаю. Однако если ты не веришь в мои серьезные намерения по отношению к тебе, то можешь уйти прямо сейчас. Ты этого хочешь?
Эшер глубоко вздохнул и притянул ее к себе.
– Вовсе нет, – пробормотал он ей в волосы, и Би с облегчением прильнула к нему: именно об этом она мечтала весь день и теперь наконец почувствовала, как напряжение медленно покидает ее тело.
Он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза.
– Простишь меня, ревнивого осла?
Би кивнула и взяла его за руку, чтобы отвести к подготовленному помощниками пикнику. Они уютно устроились на заваленном подушками одеяле и принялись угощаться горячим чаем из термосов и сладостями, любуясь прекрасным водопадом.
– Итак, – начала Би, – на этой неделе нам предстоит принять важное решение.
– Относительно моих детей?
Она кивнула.
– Расскажешь о них поподробнее? Сколько им лет?
– Гвен – двенадцать, Лину – девять.
– Ого, ты довольно рано стал отцом.
– Ага, когда родилась Гвен, мне было всего двадцать три.
– Какая она?
– Очень серьезная. – Эшер улыбнулся. – Хочет стать ученым. В этом году она увлеклась зоологией и написала целую научную статью о различиях между леопардами и гепардами.
– А мне нравится леопардовый принт на одежде, – робко заметила Би.
– Вряд ли это можно назвать общим интересом. – Эшер сочувственно похлопал Би по бедру. – До Гвен бывает тяжело достучаться – как и до меня, если честно. Она очень вдумчивая, очень критично настроенная. Даже порой скептичная. Она не хотела, чтобы я шел на шоу.
– Правда? Почему?
– Считает это пустой тратой времени, и, как ты знаешь, я придерживался того же мнения. Зато Лин об этом буквально грезил… Я просто не мог ему отказать.
– Расскажи о нем, – попросила Би.
Лицо Эшера смягчилось.
– Он один из тех солнечных человечков, которые своим присутствием могут скрасить весь день. Еще он очень чувствительный – сразу чувствует, когда я или Гвен в плохом настроении. Ему хочется, чтобы все вокруг было наполнено радостью.
Би не упустила печальные нотки в голосе Эшера.
– Эй, в чем дело?
Эшер задержал на Би пытливый взгляд, затем вздохнул.
– Я боюсь показывать его миру.
– Потому что он еще маленький?
Эшер покачал головой.
– Лин не вписывается в гендерные шаблоны. Он считает себя мальчиком, хотя ему нравится носить платья, балетные пачки, блестки и все такое. Он – настоящий солнечный зайчик. Только дети в школе…
– Над ним издеваются?
– Раньше издевались. Учителя всегда с радостью помогали мне сделать школу более благоприятным местом для него, как и другие родители, – нам повезло, что мы живем в по-настоящему прогрессивном городе. И все же выставить его на обозрение всей страны, подставить под прицел критики, которую так свободно расточают в Интернете…
– Да уж, я прекрасно понимаю, о чем ты, – тихо сказала Би.
– Мне тяжело впускать камеры к себе домой, – сдавленно проговорил Эшер.
– А может, наоборот, таким образом ты покажешь Лину, что не боишься рассказать о нем миру, что ты считаешь его идеальным именно таким, какой он есть?
Эшер задумчиво покачал головой и взял Би за руку. У нее грудь распирало от нежности к этой новой его стороне.
– Забавно, – усмехнулась она, – как странно порой складывается первое впечатление о человеке. Когда мы впервые заговорили на яхте, я сочла тебя ужасным снобом.
– Не так уж ты ошиблась, – заметил Эшер невозмутимо, и Би рассмеялась.
– Позже, в музее, я узнала тебя получше и начала влюбляться. Только тогда я не знала об очень большой и важной части твоей жизни – о твоих детях, что ты отец-одиночка.
Эшер опустил взгляд.
– Следовало сказать тебе раньше.
– Нет, – Би сжала его руку, – я имею в виду, что ты постоянно меня удивляешь. Причем чем больше я тебя узнаю, тем больше хочу знать. Мне просто необходимо познакомиться с твоими детьми и посмотреть на тебя в роли отца.
Эшер притянул ее к себе и обнял.
– Ты точно готов? Готов представить меня своим детям? – спросила она, отстраняясь и заглядывая ему в глаза. – Я пойму, если ты откажешься.
Эшер твердо встретил ее взгляд.
