— Какие же вы мелочные, людишки, вечно переводите стрелки друг на друга, — философски ответил уравнитель, но в голосе его слышались лёгкий укор и разочарование. Он махнул рукой, как будто пытаясь развеять невидимую пелену непонимания. — Не переживай, эти два олуха в своё время получат по заслугам за эту оплошность. Совсем ущербные стали, одичали, не думают головой. Нарядили новичка в костюм, который даже самый опытный вылазчик с трудом может себе позволить, и отправили в Предел без сопровождения. Впрочем, ладно, что мусолить то, что уже случилось, нужно работать с тем, что есть сейчас, — сказал он с терпением мудрого человека, вынужденного постоянно сталкиваться с тупостью подопечных.
— У тебя какие-то новые инструкции? Наш договор ещё действует? Я стараюсь изо всех сил соблюдать свою часть соглашения. А может, ты предложишь мне что-нибудь взамен? — взгляд Марика был полон надежды на то, что он может получить что-то более значимое в обмен на выполненные обязательства.
— Размечтался! Всему своё время, — отрезал уравнитель, его голос звучал сурово и безапелляционно. — Ты сам поймёшь, что нужно делать, когда настанет тот самый момент, и получишь свою награду. Пока что инструкции остаются прежними. Только ты затягиваешь сроки, нужно ускорять темп. Лучше скажи, как тебе Кравцов? Что ты о нём думаешь? — его вопрос звучал так, будто он искал в ответе Марика подтверждение своим предположениям или оценку возможностей нового игрока на поле Холпека.
— Забавный малый. Силён как черт, вот только, по-моему, немного туповат. Ты так не думаешь? — чуть насмешливо спросил Марик.
— Ой, кто бы говорил, — усмехнулся уравнитель, теперь он говорил мягко, словно обращаясь к умудрённому опытом другу. — Вспомни-ка себя в его годы. Он ещё очень неопытен, но зато какой потенциал. Марик, это твой шанс обзавестись очень могущественным союзником, не просри его. Сейчас он глуп, слеп и слаб, как новорождённый волчонок, но когда-нибудь он вырастет в матёрого волка, и поверь, он будет помнить всех матерей, которые его сиськой выкармливали и обучали.
— Это ты меня сейчас с кормящей волчицей сравнил? — Марик не сдержал смеха, он смотрел на уравнителя с лёгкой иронией.
— Болван, это просто метафора. Суть в том, что Крас может многое изменить на доске хаоса и порядка, — ответил кобольд, его голос звучал раздражённо, даже резко. Маленькая фигурка казалась ещё более сгорбленной в тусклом свете пещеры, а глаза хитро сверкали.
— Уравнитель, ты же знаешь, мне плевать на ваши игры с тёмными. Я нейтрал, и у нас с тобой конкретный договор. И что-то мне кажется, не факт, что Кравцов останется в стане светлых. Ведь сейчас ему предлагается лишь кнут. Подумай, что произойдёт, если представители хаоса предложат ему что-то более сладкое, например, пряник? — с лукавой ухмылкой и в то же время серьёзным тоном задал вопрос Марик. Он давал понять, что видит насквозь эти игры и знает, что каждый выбор имеет свою цену.
— Не скалься, молокосос, я отлично осведомлён о ситуации, но другого пути, увы, нет. Наш маленький человечек не способен вырасти в защищённой, тепличной обстановке, а времени на его медленное развитие у нас категорически нет. Поэтому твоя задача — обеспечить ему относительный комфорт на Холпеке, при этом необходимо, чтобы он всё же испытывал определённые трудности. Если по-простому, то он должен страдать. Ты должен устроить так, чтобы он самостоятельно оказывался в эпицентре проблем. Понятно тебе? — уравнитель говорил строго, ожидая от Марика неукоснительного выполнения поставленных задач.
— Что мне за это будет? — с явным любопытством, сдобренным лёгким азартом, поинтересовался Марик, пристально вглядываясь в лицо собеседника. — Ведь это уже выходит далеко за рамки нашего первоначального договора, заключённого в прошлом, и требует от меня ещё больших усилий и рисков.
— Будет. Крас тебя озолотит, — с лукавым прищуром и уверенной улыбкой ответил кобольд. — Ты сможешь профинансировать свою маленькую революцию и свергнуть коменданта, чего ты, как известно, жаждешь уже многие годы. Мечты о великом перевороте и справедливости для всех обитателей Холпека, наконец, могут стать явью, — продолжал кобольд, демонстрируя свою осведомлённость. — Плюс не забывай, ты получишь в союзники в будущем очень могущественную личность, чьи возможности и сила могут перевернуть судьбы многих. И я, безусловно, останусь в должниках у тебя, что само по себе представляет немалую ценность, — закончил он, всем своим видом показывая, что этот разговор — нечто большее, чем обыденная беседа двух старых знакомых, это было похоже на предзнаменование важных событий.
