Неважно, какие мысли занимали вас всю ночь, неважно, к какому жизненно-важному умозаключению вы пришли и, которое, возможно, кардинально изменит дальнейшую жизнь. Даже если в эту бессонную ночь чаша судьбоносных весов склонилась в сторону создания собственной семьи, напомнила об острой необходимости в данную минуту быть рядом со своей мамой и наконец-таки стать ориентиром своему другу, которым должен был являться задолго до вчерашнего вечера. Армейская жизнь не может вот так просто сразу отойти на второй план, она не может сойти с противовеса на весах так быстро, как этого хотелось бы. Выгравированное в характере за долгое время службы желание спасать людей, жизненная необходимость быть в пекле опасных ситуаций имеет глубокие борозды, которые уже не заполировать. Искушенный художник таких людей, как Саша, всегда будет писать в доспехах, а его испещренный боевым опытом взгляд направит на людей, над которыми навис топор опасности. С выпяченной грудью в полной боевой готовности стоит он погруженный по пояс в золотистом океане, не сводя глаз со своего друга. Поодаль от него, сопротивляясь поднятым орлом волнам, к своей цели шла Юлия.
Подъем в семь утра и далее по уставу. Ужев восемь утра по бурятскому времени Александр стоял у входа в палатку начальника.
– Разрешите войти, Евгений Николаевич! Дежурный сообщил, что вы вызывали, – отрапортовал Александр.
– Здравствуй, Саш. Да, проходи. Думал, что у нас с тобой будет время в поезде все обсудить. Но не получится нам вместе ехать домой. Оставляют меня еще на месяц. Такой вот приказ. Служба, – Евгений Николаевич к тому моменту когда вошел Саша, стоял возле стола и перелистывал толстую подшивку. Когда Саша приблизился к нему, он пожал ему руку и сел за свой рабочий стол, – присаживайся. У тебя сегодня последний день в этой тайге. Вы едете домой. Сегодня вечером вас отвезут на вокзал. Так что начинай собираться.
– Эта новость всех наших обрадует!
– Сообщи там всем сам. Планировал на утреннем построении объявить. Но пускай заранее порадуются.
– Хорошо, сообщу, – сказал Александр без должного энтузиазма, который ожидал командир.
– Что-то не так? Радоваться же должен?
– Не люблю я, когда команда разделяется. Приехали командой, уехали командой. Мы с вами приехали, с вами и нужно уезжать.
– Саш, не нагнетай. Живем по уставу и по приказу. Сам же все прекрасно знаешь. Давай лучше о твоем друге поговорим. Как его зовут, все время забываю? А да, Сергей Журавлев.
– Да, Серега!
– Запоминай. По приезде позвони моему другу Виталию Александровичу. Вот его номер, – Евгений Николаевич протянул ему белый лист бумаги формата А4, на котором в верхнем правом углу мелким почерком черной пастой написан номер телефон, – скажешь, что от меня. Он поймет. Я вчера его ввёл в курс дела.
– Запомнил!
– Он отдаст тебе в пользование две камеры. Со службы в разведке у него остались средства слежения.
– Даже не буду спрашивать, как он такие средства оставил у себя, – сквозь смех сказал Саша.
– И не спрашивай, – серьезным тоном ответил командир, – даже я такие вопросы ему не задаю. Он хороший мужик, опытный боевой офицер на пенсии. Проинструктирует тебя. Научит, как пользоваться камерами и как их устанавливать. Может, еще что даст. В общем, встреться с ним, поговори.
– Хорошо, я все понял.
– Раз все понял, тогда иди, собираться. Скоро подъедет автобус.
– Могу идти, Евгений Николаевич?
– Да Саш, иди. Хорошей вам дороги. Спасибо за службу, – командир, не вставая со стула, протянул Саше руку для рукопожатия. Они крепко пожали друг другу руки, после чего Саша вышел из командирской палатки. Сам же Евгений Николаевич с задумчивым видом склонился над все той же толстой папкой.
В двенадцать часов дня группа спасателей из отряда Александра грузилась в автобус. Хоть и до железнодорожного вокзала расстояние от палаточного городка МЧС небольшое, водитель автобуса тратит много времени, применяя всю свою водительскую сноровку, на поездку по узкой, ухабистой лесной дороге. Именно на ней автобус круто переваливается с бока на бок, колеса поочередно проваливались в глубокие, изъезженные колеи, соскребая грязь своим пузом. В салоне автобуса громко звучал хруст, лязг и скрежет. Никто из пассажиров не выказывал свое недовольство. Крепко уцепившись в подлокотники, в спинки впереди стоящих сидений, все они молча, с радостью в глазах, провожали тайгу.
Потребовалось два или два с половиной часа, чтобы справится с таежной дорогой и выехать на асфальтированную магистраль. Набитая под крыльями грязь с высокой скоростью вылетала из-под колес. Комками грязи расстреливались пристроившиеся позади автобуса автомобили. А тех автолюбителей, которые все же решились на обгон, передние колеса автобуса одаривали их плотной грязевой дробью.
Вот уже на протяжении получаса телефон Александра периодически издаетпикающие звуки о поступлении сообщений. Да и не только у него одного в салоне автобуса. В едином порыве, все, кому или звонили или пришло сообщение, решили ответить только когда под колесами будет ровная, асфальтированная дорога.
