Было ещё довольно рано, выйти решила пораньше, мне надо изучить маршрут до работы. В половине восьмого подкатил чихающий «Лиаз», и я загрузилась в пустой автобус. Вместе со мной зашли два незнакомых парня из общаги и двое мужчин из соседнего дома.
Автобус катил по пустынным улицам, а память молчала, как партизанка. У спуска к заводу вышли все пассажиры и я, отставая от попутчиков, разглядывала окружающий пейзаж.
Медленно дошла до тропинки от сквера Суворова, совсем пустого, а почему бы мне сразу к полководцу не шагать, исключая вонючий автобус. Экономия времени и средств, а главное – комфорт. Прогулочным шагом дошла до открытой двери заводоуправления, внутрь меня не пустили, работница со шваброй домывала последние участки пола.
Погода была замечательная и я прекрасно разместилась у входа на скамейке. Чуть в стороне от въездных ворот была проходная, к которой по спуску стекались работники. Я сидела у администрации и меня не замечали. Хорошо сижу, всех вижу, вот и общага прикатила, толпа стала плотней, девчонки громкие, их много и отдельные парни старались не приближаться к галдящим ярким птичкам.
Проходная втянула всех и спуск опустел. Степенные дамы входили в дверь заводоуправления значительно и молча. Подкатил знакомый мне москвичок и из его недр теперь выковыривался крупный мужчина. Разогнувшись, во весь немалый рост, перед заводом стоял шериф, но где звезда, где шпоры и шляпа? Широкий ремень с крупной бляхой венчал выпирающий комок его нервов.
Да это же мой шеф. Вчера я не оценила масштаб его величия, но сейчас прониклась, даже очки подняла на бейсболку, что б лучше разглядеть. Подобралась к нему поближе и встала за спиной. Меня заметил, критически оглядел от очков до кроссовок, хмыкнул и разрешил постоять рядом. К нему подскочила дама из отдела кадров и заполошно зашептала:
– Только что отзвонились, сказали будут через полчаса, чтоб встречали.
– Давай зови Женю, Стаса, эту экономистку Милу и ещё кого помоложе, да поприличней. Встречать будем, предупреди, что б не выступали, америкосы будут со своим переводчиком, там еще куратор из органов, и из министерства пара товарищей. Чтоб отвечали поумней, короче предупреди.
Дама спряталась в своём домике у проходной, а мы продолжали стоять. Я решила уточнить:
– А что американцам нужно от завода? Их сколько будет?
– Сам ни черта не знаю, утром сегодня огорошили, нахрен они мне нужны. Экскурсию им по заводу провести надо, ну и ты заодно посмотришь, так что рядом стой, за спиной.
Пока стоим, я опять нацепила очки, бейсболку развернула козырьком назад, чтоб обзор был полным. За главным стоять комфортно, на его фоне моя полнота теряется и чувствую себя уверенно. Из заводоуправления вышли Мила, очень элегантная стройная девушка в очках, пара теток с претензиями на модность и Женя в джинсах и рубашке с галстуком, от ворот спешил Стас. Выстроились полукругом, от меня к Стасу, чуть впереди главный, он, кстати, тоже астраханец, приехал, как я, да прижился тут. Стас и Женя меня опознали и разулыбались. Женя вообще выдал:
– Благодаря тебе сегодня все выспались.
Бабы уже с интересом стали меня разглядывать и обсуждать, только Мила ни на что не реагировала, даже шеф ещё раз оглядел меня. Стоим, чего-то ждем.
На спуске показались черная «Волга», за ней импортный микроавтобус. Из «Волги» вышли трое служивых в чинах капитанов, а вот из автобуса первым вылез прилизанный, совсем бесцветный молодой мужчина в белой рубашке с галстуком и темных брюках, потом показались в цветных рубашках и льняных широких штанах американцы, причем двое были явно евреями, а другая пара – англосаксами. Последними из автобуса показались министерские. Уж слишком высокомерный вид у них был.
Американцы переступали, пытаясь размяться, переговаривались и с улыбкой на меня смотрели. Бесцветный что-то зашептал министерским, и эти снобы очень неодобрительно уставились на меня. Босс чертыхнулся и спросил сам себя:
– И чего ржут эти гости, не нравимся?
На автомате отвечаю из-за его плеча:
– Бриджи им мои понравились, жалеют, что сами такие же не одели, жарко им.
– От меня не отходишь и всё переводишь.
Мы держим полукруг, и делегация подходит для представления. Этот прилизанный громко для амеров переводит речь главного о славном приморском городе, крупном для города нашем заводе, о продукции и людях, на нем работающих. Гладко говорит, сочно.
Амеры слушают перевод и улыбчиво кивают. Потом пошло знакомство поименно, шеф всех представлял, а амеры трясли им руки, Жене руки трясли особенно энергично евреи из Америки, своего признали, последним был шеф, на него они смотрели очень одобрительно и между собой называли шерифом, а я ему из-за спины всё переводила.
Тут они подозвали прилизанного что-то ему залопотали, переводчик обратился к шефу, амеры хотят с дочерью вашей познакомиться и показал на меня. Бабы выпали в осадок, шеф в ступоре, Стас с Женей заржали. Пришлось шефу выводить меня из-за спины и представлять отдельно. Теперь заржали амеры, а я перевела, что они пари заключили на нас с шефом, и проиграли все.
